Брендон был старше студентов и выглядел скорее преподавателем, но острый язык и насмешливые высказывания не давали расслабиться никому в группе. Поэтому Брендон спокойно и вальяжно расхаживал по институту и был в курсе и учебного процесса, и свободного времяпрепровождения. От него было невозможно спрятаться ни в библиотеке, ни в учебных корпусах. Он все так же пытался заботиться, закрывая форточки, чтобы Дар не сидел на сквозняке, и старался накормить его едой из ресторана, которую привозил для него Санчо Панса. Он, видите ли, переживал о плохом аппетите омеги, и поэтому пытался подсовывать ему то яблоко, то десерт во время перерывов. А в обед Дар принципиально давился едой из столовой и делал вид, что не замечает любимый суп-пюре из грибов и нежно обожаемую запеченную форель, которую ставил перед ним альфа.
Дар принципиально ездил домой на своем омегомобильчике, и каждый раз проходил мимо распахнутой двери машины Брендона. Тот провожал его до дома и каждый раз останавливался перед закрытой перед его носом дверью. Но это не мешало ему появляться в парке, куда приятели вытаскивали Дара на фолк-фестивали, и на выступлениях джазовых групп в каком-нибудь сквере. Он садился рядом, стоило Дару зайти в кафе, и сурово сведенными бровями отгонял от него всех альф, которые не были его одногруппниками.
Следующим испытанием выдержки стала забота о доме Дара. Вернее, о его приусадебном участке. Однажды омега увидел, что все заросли бурьяна, до которых не доходили руки, пропали. Участок оказался подстрижен и облагорожен. Деревянная беседка была отремонтирована и покрыта свежим лаком. А чуть позже там появилась новая плетеная мебель, на которой хотелось посидеть в теплые осенние вечера с чашечкой чая. Сам Дар, после того, как дом наконец оказался в его владении, с трудом собирал осколки прошлой жизни в родительском доме. Слишком много вещей пропало. Дядя перекрасил стены в яркий цвет, а в комнатах переклеил обои. Даже мебель в гостиной стояла другая, и кабинет отца превратился в фитнес-зал. С тренажерами и зеркальной стеной вместо книжных полок.
Лайниш предлагал сделать ремонт в доме под себя и отпустить прошлое. Он даже познакомил с хорошим дизайнером, который завалил омегу множеством вариантов обстановки и расцветки, но Дар только кусал губы и как мышонок проскакивал мимо чужой мебели в родном доме, вернув пока только собственную спальню. Каждый раз, подходя к двери, он мечтал открыть ее и увидеть там все так, как было при родителях. Благородная мебель и приглушенные цвета стен, и так, чтобы никаких лимонно-кислотных обоев и стеклянных столиков с безумными вазочками.
У Дара после появления в его жизни деда появились деньги. К наследству отца дед добавил еще примерно столько же, как он пояснил, в качестве моральной компенсации за то, что упустил его из виду на пару лет. За то, что не обеспокоился, когда родители перестали выходить на связь. Он списывал это на собственный переезд и загруженность старшего сына на работе, и очень ругал себя, что не позаботился о внуке, когда был ему так нужен. Но все равно, несмотря на счет в банке, Дар пересчитывал собственные затраты на зарплату медбрата в клинике, и от счетов дизайнера за ремонт приходил в ужас.
Ему и в голову не приходило, сколько денег уйдет просто на то, чтобы поменять расцветку стен в доме, и шторы, и ремонт лестницы, и это даже не стоимость новой мебели! Мебель из настоящего дерева стоила целое состояние! Дару пришлось бы потратить едва ли не половину своих денег, и все ради того, чтобы перестать натыкаться взглядом на вещи дяди. Каждую вещь он пересчитывал на количество прежних зарплат, и каждый раз тяжело вздыхал. Нет, он не был жмотом, просто он прекрасно помнил, как это жить от зарплаты до зарплаты и решать, что в этом месяце важнее – новая обувь или махровые полотенца в ванную?
Лайниш предлагал пожить у них в гостях, пока идет ремонт, тем более, не стоит беременному оставаться в доме одному. Да он и сам это понимал, но каждый день после института давал команду омегомобильчику «ДОМОЙ», и каждый раз с удовольствием замирал, останавливаясь перед родным домом. Он слишком долго думал об этом, как о несбыточном счастье, чтобы вот так просто уехать в другой дом, пусть и на время…
А еще, спокойствия в душе не прибавлял нахальный Брендон, кружащий рядом с таким видом, будто имеет на это право. Саймон, когда узнал о таком поведении Кристобаля, мстительно предложил подать заявление в полицию и добиться судебного запрета, как сталкеру. Но миролюбивый Лайниш предложил не горячиться и посмотреть, что будет дальше. В конце концов, Брендон пока никаких запретов не нарушает и ведет себя корректно. Дар с ним сразу же согласился.