Это действительно был Севан. Он выглядел в точности таким же, каким запомнил его Ник в день смерти, – расслабленное лицо, спокойная полуулыбка. Пожалуй, только борода была пострижена чуть аккуратнее, да и любимые красные конверсы, нахально контрастирующие со стерильно-светлой лабораторной обстановкой, были значительно чище, чем ранее.
– Не ожидал?
– Нет… Ты чего, химик?
– Типа того, – Севан, наконец, улыбнулся, и лицо его стало совсем близким, знакомым и родным.
Ник сделал шаг ему навстречу и, повинуясь накрывшему его с головой теплому чувству, неловко обнял его:
– Сева, – почти прошептал он. Это имя Ник произнес, наверное, всего-то пару раз в жизни. – Прости… я не хотел, – он совсем не ожидал, что способен на такие эмоции. По щекам текли слезы, горло сковало болью. Он стоял, молча уткнувшись носом в верхнюю пуговицу белого халата своего бывшего гитариста.
– Ник, брателло, ты ни в чем не виноват! Ты ничего не знал тогда, а я… – Севан оторвал его от себя и почти насильно усадил за небольшой журнальный столик. Перед ними моментально возник маленький глиняный китайский чайник и две чашечки. – Я был настоящей скотиной, Ник. Как ты только терпел меня? Я бы на твоем месте выгнал меня из группы года три назад.
– Да ты что, Севан! Ты же лучший! За твою игру я тебе все простить могу! – Ник немного успокоился и даже сделал глоток ароматного зеленого чая. – Ты действительно не…
Севан резко перебил его:
– Все, Ник, закончили! Я бы все равно сдох – не тогда, на концерте, так днем позже. Какая разница? Это было делом времени, мне уже не хватало обычного дозняка, так что перестань комплексовать.
– Ладно. Все равно прости… А где гитара?
– Знаешь, дружище… Ее нет больше!
– Как это?
– Очень просто. Нет – и все. Я больше не играю.
– Вот это да! Просто не могу поверить, Севанище! А чем же ты занимаешься?
Севан откинулся в удобном креслице и с наслаждением отхлебнул чаю:
– Пей. Это ваш, оттуда! – он показал пальцем куда-то вверх, – контрабанда!
– Да вы тут все на ней помешаны, что ли? Что делаешь, спрашиваю?
– Я открыл тут лабораторию. Ты же помнишь, что вообще-то я на химфаке учился?
– Да как-то смутно, если честно.
– Оно и понятно, Ник, ты же меня исключительно как музыканта рассматривал. Да и вуз я бросил, музыка и наркота – слишком много для одного! – Он невесело усмехнулся. – Пришлось наверстывать. Благо, тут есть все возможности.
– А что конкретно ты изучаешь?
– Скорее изобретаю. Знаешь, я ведь не один тут такой – с зависимостью. Думаешь, это уходит? Хрена с два! Нас тут миллионы, и каждого по-прежнему так же тянет уколоться или глотнуть какой-нибудь дряни. Я решил, что с этим надо что-то делать, вот и шурую понемножку.
– Ничего себе! Ты химик теперь?
– Ага. Во всяком случае, для себя. Знаешь, как я хотел соскочить? Все перепробовал, и Нинка помогала, и врачи лечили, а я не смог… Тут, в Нижнем, времени как бы и совсем нет – или оно течет по-другому! Поэтому сделать можно многое из того, о чем на Земле и подумать страшно.
– Препарат какой-то придумал?
– Типа того. Долго соединял, формулы придумывал, на себе пробовал. Тут же чем хорошо – второй раз ведь не умрешь! В общем, понемногу отпускать стало. Ты это, конечно, не чувствуешь, но у нас здесь все иначе. Все какое-то приглушенное, как сквозь вату. Я ведь играть по-честному попробовал – не вышло! Не торкает, хоть ты тресни, драйва нет, вяло, не цепляет… А вот ширнуться хочется еще круче, чем там, у вас. Прямо жилы вытягивает. В общем, если все пойдет, как я задумал, скоро смогу поделиться с такими же страждущими.
– Не ожидал… Да, Севанушка, одни кеды от тебя остались! – Ник наконец-то смог пошутить.
– И не говори, красные конверсы – это настоящий наркотик! – подыграл ему Севан. – Ладно, о себе расскажи! Зачем прибыл?
– А ты как будто и не знаешь? Вы ж тут сериалы из нашей жизни смотрите.
– Честно? Времени нет на это, Никусь. Я ведь не вылезаю никуда. Даже сплю вон там, – Севан показал на кушетку в самом дальнем углу. – А чего ты так удивляешься? Нам тут тоже спать надо. Сон, правда, специфический, – он снова глотнул чая. – Света?
– Да, Сева. Она.
– Я так и подумал. Все знали, как ты к ней относишься, Ник. Но делали вид, что ничего не замечали.
– Я сам старался не замечать, но не вышло. А потом я узнал, почему она исчезла.
– И тебя накрыло?
– Точно. По полной программе, Севан. Знаешь, кажется, я даже ревел, – неожиданно признался Ник.
– Это хорошо, брателло. Значит, ты живой, – он немного помолчал. – Я не спрашиваю, как ты сюда попал. Но предполагаю, что с Аидом ты встречался.
– Ага. Завтра я должен сыграть концерт для него.
– И ты хотел меня позвать подыграть? Как тогда, у олигарха?
– Типа того. От этого концерта все зависит. Если хорошо отыграю, он отдаст мне Свету.
– Никусь, уверен, ты и без меня отлично справишься. Я в тебя верю!
Они обнялись на прощание, и Ник быстро покинул лабораторию.
