Но если цель состоит только в установлении собственно симптомов безотносительно к последовательности явлений и продолжительности действия лекарства, особенно симптомов слабых лекарственных средств, то в этом случае предпочтительнее в течение нескольких дней давать каждый день увеличивающуюся дозу. Таким образом может быть выявлено действие неизвестного средства, даже самого слабого, особенно если оно испытывается на чувствительных лицах.
При ощущении любого изменения, вызываемого лекарством, полезно, даже необходимо, для точного определения характера симптома, принимать различные положения, пока длится действие лекарства, и наблюдать, усиливается ли симптом, ослабевает или исчезает при движениях пораженной частью тела, во время прогулки по комнате или на свежем воздухе, в положении стоя, гадя или лежа и повторяется ли он, если вновь принимается то положение, при котором он наблюдался впервые, меняется ли симптом во время еды или питья, или при любом другом условии: во время разговора, кашля, при чтении или любом другом действии тела, и в то же время отмечать, в какое время дня или ночи он проявляется наиболее заметно. В результате всего этого станет ясно, что является характерным и особенным для каждого симптома.
Все внешние воздействия, и особенно лекарства, обладают свойством вызывать в здоровье живых организмов особенного рода изменения, присущие им самим. Но все симптомы, присущие какому-либо лекарству, не возникают у одного человека, ни все одновременно, ни во время одного и того же эксперимента, а некоторые появляются у одного человека преимущественно за один раз, другие же в течение второго или третьего эксперимента; у другого человека появляются некоторые другие симптомы. При этом у четвертого, восьмого или десятого человека могут наблюдаться некоторые из явлений уже появлявшихся у второго, шестого или девятого человека и т. д.; более того они могут не повторяться в тот же самый час.
Все элементы болезни, которую может вызвать данное лекарство, могут быть выявлены только путем многочисленных наблюдений за подходящими для этой цели лицами обоих полов и различной конституции. Мы только тогда можем быть уверены, что лекарство тщательно испытано с точки зрения болезненных состояний, которые оно может вызывать, т. е. с точки зрения его истинных возможностей изменять здоровье человека, когда последующие экспериментаторы смогут заметить мало нового в его действии и почти всегда только те же самые симптомы, которые уже наблюдались другими.
Хотя, как уже было сказано, при испытании действия данного лекарства на здоровых людей нельзя выявить все изменения в здоровье, причиной которых оно может стать, на одном человеке, а только в том случае, когда оно дается многим индивидуумам, различающимся своей телесной и психической конституцией, тем не менее, ему присуща способность возбудить в каждом человеке все эти симптомы (§ 117), согласно неизменному и непреложному закону природы, в силу которого все эффекты лекарства, даже лишь редко обнаруживающиеся у здорового человека, появляются в том случае, если это лекарство дано индивидууму, находящемуся в болезненном состоянии, характеризующемся сходными симптомами. Тогда назначенное даже в самых малых дозах гомеопатически выбранное средство, незаметно вызывает у пациента искусственное состояние, очень похожее на естественную болезнь, которую оно быстро и устойчиво гомеопатически излечивает.
Чем более умеренны, в определенных пределах, дозы лекарства, применяемого в таких экспериментах, тем более отчетливо проявляются первичные действия и только эти действия, которые более всего необходимо знать, возникают без каких-либо дополнительных вторичных действий или реакций жизненной силы. Для подобных экспериментов следует отбирать людей правдивых, умеренных во всех отношениях, тонко чувствующих и способных сконцентрировать самое пристальное внимание на своих ощущениях. При применении же чрезмерно больших доз среди симптомов одновременно обнаруживается не только ряд вторичных действий, но и первичные действия происходят в такой поспешной неразберихе и с такой стремительностью, что точные наблюдения невозможны, не говоря уже об опасности, сопровождающей их, которой никто, с уважением относящейся к своим ближним и воспринимающий самого жалкого из рода человеческого как своего брата, не будет пренебрегать.
