— Может, начнём с платьев подружек невесты? — женщина жестом указывает нам на море платьев, и, кажется, её нисколько не беспокоит, что мы готовимся в последний момент. Я имею в виду, что у нас осталось всего
Я оглядываюсь на парней, как бы молча спрашивая их мнение, когда Моника хватает меня за руку с одной стороны, Росс — с другой.
— Шарлотта, — начинает Моника настолько приятным голосом, на какой только способна. — Ты такая потрясающая девушка.
— Угу, — моя бровь дёргается, когда очки падают мне на лицо, и, как ангел, которым она и является, Марни протягивает руку, чтобы водрузить их обратно мне на нос. Зак смотрит, как она уходит, усаживается на стул и забирает у меня поднос с клубникой в шоколаде.
— И потрясающая подруга, — продолжает Моника, глядя мимо меня на Миранду, сидящую по другую сторону от Росса. — Она действительно такая. Она простила меня за… то, что большинство девушек никогда бы не простили подруге. Однако…
— Эх, началось… — бормочу я, закатывая глаза, когда Росс ухмыляется, как будто знает, что сейчас произойдёт.
— Но доброе сердце не зависит от чувства стиля. Кроме того, мы не попросим кучку натуралов помогать нам с покупкой платьев, — Моника притворно съёживается в знак извинения, и мои глаза сужаются до щёлочек.
— Я бы даже не доверился парню-гею, если бы он не был сказочным единорогом, как, скажем, я, — Росс и Моника тащат меня в глубь магазина, осматривая стеллажи, друг друга, моих новых друзей. — Вот что я думаю — положитесь на меня, — Росс обводит всё вокруг правой рукой.
— Я здесь, с тобой. Рассчитывай на меня, — Моника жестикулирует почти так же, как Миранда хихикает, а Марни дарит самую искреннюю улыбку, которую я у неё когда-либо видела.
— Мы выберем одинаковые цвета, но разные платья, и максимально подчеркнём фигуру каждой девушки, — он указывает на себя. — Мой смокинг тоже может быть такого же цвета, плюс белый галстук, бам-бам. Потрясающе.
— Мне нравится эта идея, — соглашаюсь я, пожимая плечами. Росс и Моника, наконец, отпускают меня, чтобы я могла полакомиться клубникой в шоколаде, медленно тающей у меня в пальцах. — Кайфуйте. Выбирайте, что угодно. Меня это особенно не волнует.
— Окончательное одобрение на мне, — вмешивается Черч, прислоняясь плечом к стене и скрестив руки на груди. Однако его глаза блестят. Почти уверена, что ему нравится планировать свадьбу. Он ни разу не пожаловался за всё лето, даже когда мы путешествовали, а ему так много приходилось делать по телефону или онлайн.
— Во всём остальном, флаг вам в руки.
Росс и Моника немедленно атакуют стеллажи, как будто они на задании. Марни, похоже, наслаждается медленным и вдумчивым перемещением вешалок по деревянным перекладинам. Я решаю присоединиться к ней.
— Спасибо, что согласилась присутствовать на свадьбе, — честно говорю я ей, и она смотрит на меня с ещё одной из своих искренних улыбок. — Серьёзно. У Черча четыре шафера — это очевидно, но у меня в команде были только Росс и Моника, — я протягиваю руку, красиво и плавно. — Вы с Мирандой прекрасно дополнили её для меня.
— Я всё ещё не могу поверить, что наши друзья-геи — пара, и мы не осознавали этого до сих пор.
Она приподнимает бледно-розовое платье, прежде чем я осознаю, что не показала ей своё. Это, вероятно, было бы полезно. Росс и Моника уже видели его, так что я знаю, что они будут искать подходящие цвета.
— Верно? Поговорим о совпадениях. У нас обеих гаремы, — я поднимаю вверх один палец. — С пятью парнями, — второй палец. — Все они богаты сверх всякой меры, — средний палец. — Наши друзья-геи встречаются друг с другом, — безымянный палец. Я одариваю её самой милой улыбкой, какую только знаю, я уверена, что это всё ещё отстойная ухмылка, но это всё, что я могу. — Нам было суждено встретиться друг с другом. Ну же. Я хочу тебе кое-что показать, — я киваю подбородком в сторону примерочных, и мы уходим.
Хозяйка магазина, похоже, всё равно ждёт меня там, и как только слышит, что Марни не видела моего платья, заставляет меня его надеть.
Я выхожу из примерочной, отодвигаю в сторону тяжёлую зелёную бархатную занавеску, а затем поворачиваюсь, когда Марни складывает ладони домиком у рта.
— О, боже мой, Чак. Оно потрясающе. И розовое, — уголок её губ слегка приподнимается. — Оно идеально.
— Оно принадлежало матери Черча, — объясняю я, слегка теребя вышивку с бисером на лифе платья. Оно украшено извилистыми цветочными мотивами, которые танцуют спереди и по бокам, сбегая вниз по изгибу моей спины. Ленты красиво и туго стягивают платье, создавая забавный контраст с пышными юбками из атласа и тюля.
