— Для Раффиса мир Младших такой же чужой, как и для Илвы, а для Алево он вообще… парк дармовых сексуальных развлечений! — я встала на цыпочки и заглянула в глаза Грегордиану, очень надеясь, что выгляжу трогательно-умоляющей. — Пожалуйста, я тебя очень-очень прошу, зверюга ты мой обожаемый.
Грегордиан заворчал, изображая недовольство, но я его уже поймала на том, что ему нравилось, когда так называла.
— Одна неделя, — как с барского плеча отмерил он.
— Месяц!
— Неделя! — рыкнул он уже раздраженно.
— Ну хотя бы две! — продолжила торговаться я.
— Семь проклятых дней, Эдна! — отрубил Грегордиан. — И с каждым новым возражением их будет становиться на один меньше!
Я со вздохом закатила глаза.
— Ладно, беру что есть, — согласилась и с благодарностью обняла его мощную шею.
Грегордиан тоже обнял меня, но как-то целомудренно, то есть его ладони не стиснули, по обыкновению, мои ягодицы и не пустились бродить по телу, провоцируя взаимную похоть. Он приподнял меня и снова уткнулся лицом в изгиб шеи, просто прижимаясь губами и глубоко втягивая мой запах.
— Эдна, скажи, настоящая причина не в том, что ты хочешь взглянуть на свою прежнюю жизнь и взвесить, чего лишилась, застряв со мной? — ворчливо пробормотал он.
Я попыталась отстраниться, но он не позволил.
— А я чего-то лишилась? Что-то не заметила, — ответила, жалея, что он не дает увидеть свои эмоции.
Мы еще какое-то время стояли неподвижно, просто обнимаясь, пока деспоту не надоело, и его руки заскользили по мне в совсем ином, откровенно чувственном ритме.
— Имей в виду, женщина, артефакт Короткого пути у меня не один. — О да, я прямо млею от этих угрожающе-соблазняющих ноток, зазвучавших в его голосе. — Так что будь готова ощутить меня в себе в любой момент, который я сочту подходящим!
Рассмеявшись, я вцепилась в его рубашку, требуя немедленно от нее избавиться.
— Конечно, милый. Я тоже тебя люблю и буду скучать!
КОНЕЦ
