Я стиснул зубы, еще дальше от себя отодвигая эту адскую боль. Правой рукой нащупал торчащие из спины оперенья и обломил, левой, резко выдернул стрелу из своего брюха, прикусив язык от боли.
Дырка в рубахе, дырка в животе, а у этого придурка, уже крыша поехала от восторга проделанного действия. Правая рука рефлекторно потянулась на пояс за ножом, к которому я уже успел привыкнуть. Но поскольку ножа там не оказалось, я тупо кинулся на обидчика с кулаками.
Дурацкий дебафф... меня побили... побили, словно ребенка, как восьмиклашка - первоклашку, как боксер - ботаника, как омоновец - гопника... на мне же живого места не осталось! И вот теперь сижу в лазарете, что находится в здании ратуши, и жду, когда призрак лекаря, найдёт какую-то микстуру от синяков и ссадины. И все это из-за дурацкого дебаффа «Не бейте!», делающего меня слабаком даже против нубятины вроде придурка с луком. А ведь он отделился за свои пакости всего парой синяков да разбитой губой, что в этом мире, совсем не страшно. Вот только не для меня. Каждый его удар, каким бы он слабым не был, оставлял на моём теле синяк, а то и ссадину, моё хп улетело в мгновение ока, и я, сплошняком покрылся синяками. Как выяснилось, в этом мире, когда хп полностью кончается, игрок не умирает, но останавливается регенерация тканей. Повреждения перестают восстанавливаться сами по себе. И регенерация хп так же прекращаться. Но жизнь продолжается до тех пор, пока игрока не убьют обычным способом. От части, это можно сравнить с обращением в смертного из бессмертного. Пока есть хп, умереть нельзя. Кончилось - жизнь продолжается, но самостоятельно вернуть красную энергию жизни уже невозможно. То есть ты как бы зависаешь, и живёшь число по инерций.
Когда же кончается Выносливость, теряешь сознание и возможность двигался. Теряешь всю ману... хз, что происходит, я до этого... пока не добрался. К счастью, полная потеря выносливости не так страшна, как потеря хп, она все равно продолжает регенерировать, даже селе уже скатилась в ноль. Да и потерять всю выносливость задача нереальная - вырубишься раньше. Правда, если потерять всю выносливость при полном отсутствии жизни... смерть. Мгновенная и безболезненная.
В общем, меня побили, я вырубился, и ещё побили. А теперь вот лечат. Как оказался в лазарете - без понятия, наверное, принёс какой-нибудь добрый нпс мою бездыханную тушку. Ну или кто-то из игроков сжалился, и притащил. Эх, тяжко мне будет с таким проклятьем, ещё и как сказали игроки, встречные в этой средневековой поликлинике на современный лад, эти проклятья и бафы вечные и их ни как не снять.
- На вот, это поможет - сказал вошедший в палату Призрак-целитель и протянул мне стеклянный пузырек с мутно зелёной жидкостью.
Я взглянул на лекаря в белой, призрачной одежде и с такой же, призрачной тряпкой на голове, похожей на мешок, единственным видящем глазом... и побоку что он заплыл. Взял пузырёк двумя руками и, используя единственное, что не пострадала в той драке, откупорил склянку зубами.
В нос ударил резкий запах какой-то химии, от чего захотелось разбить эту склянку о головной мешок этого целителя. Посмотрел опухшим глазом на целителя, тот одобрительно кивнул, типо: «пей, не бойся», тяжело вздохнул и залпом выпил весь пузырек.
Моё сознание покинуло этот мир.
Через мгновение, я уже был, как понимаю, на респе, и вновь в облике обезьянки. Огромная кубическая комната, сплошь изрисованная какими-то рисунками, светящимися голубым светом. Отовсюду торчали какие-то трубки, провода, а рисунки были словно выцарапанные когтями. Все это светилось и переливалось, и выглядело далеко не дружелюбно. А выход из этого места был только один - узкий лаз прямо передо мною, размером метом на метр.
Выйдя из центра куба, по крайней мере, из центра пола куба, немного оглядевшись, и даже потыкав пальцами в проводки и трубки, за что получил разрядом маны, я полез в туннель.
Проход был не длинным, всего то метров десять ползком на четвереньках и вот уже свет божий. Большая зала, большие окна, и... Дверей, которые я сразу же узнал - это те самые загадочные вторые дверей ратуши, за которых нас тогда не пустила стража, за которыми обитает старейшина. А вот собственно и он.
- Приветствую тебя, Дитя Великих, ты возводился, и я вновь приветствую тебя в этом мире! - он с поклоном преподнес мне холщевую рубаху и штаны, и хлопковые трусы.
- Эээх, - отмахнулся я, напяливая штаны - ваш целитель, гад и подлец он траванул меня, вместо того чтобы лечить... он траванул меня!
- Что?!!??! - офанарел старейшина. Даже сквозь броню и призрачность, я почувствовал его возмущение. - Живо разберись! - скомандовал он одному из стражников, стоящих возле двери.
Стражник с поклоном удалился, а для меня, похоже, нашёлся выход из еще одной неприятной ситуации.
- А ещё, трактирщик почему-то на меня зуб точит. Не кормит совсем. Или кормит помоями. То у него суп прокисший, то плов, сгоревший в уголь, то вообще, только вода с сухарями.
