Орёл в стае не летает полностью

– Твои доводы, царь, кажутся мне убедительными. Из-за женщин в истории Греции всегда происходили несчастия. Геракл погиб в мучениях по вине Иолы*. У царя афинян Тесея после женитьбы на Федре* погиб по её вине сын Ипполит. Фемисто убила собственных детей из ревности к мужу. Была ещё Кассандра, из-за которой погиб Агамемнон. Египет покорился Персии тоже по вине женщины.

Филипп поднял брови, показав готовность выслушать эту историю.

– Да, это так! Однажды персидский царь Камбиз, прослышавший, что египтянки в постели искуснее всех женщин, послал евнуха к царю Амасису в Египет, просить в жены одну из его дочерей. Но Амасис, опасаясь, что дочери уготована судьба наложницы в многочисленном гареме Камбиза, передал Нитетиду, дочь казнённого им царя Атрия, объявив её собственной дочерью. Не ведая подлога, Камбиз был в восторге от прелестей Нитетиды, а она из желания отомстить Амасису открылась персидскому царю. Разгневанный Камбиз пошел войной на Египет, покорил его и жестоко расправился с царём Амасисом.

Рассказ Аристотеля неожиданно отвлёк Филиппа от неважного настроения, сложившегося в последнее время из-за общения с Олимпиадой. Супруга становилась невыносимой, требовала внимания как к царице и матери наследника. Филипп понимал, что прежней любви или хотя бы привязанности к супруге уже не будет, поэтому подумывал о разводе. Но искать новую невесту было некогда – дело непростое, хлопотливое и ответственное. А если учесть, что Александр уже почти взрослый, ясно, что будет защищать мать и злиться на отца. Ситуация тупиковая!

Филипп отогнал неприятные мысли и, возвращаясь к Гомеру, спросил с ухмылкой:

– Аристо, ты на самом деле доверяешь всему, что написал Великий Слепец?

– Готов подтвердить, что у меня не было повода отрекаться от него. Он действительно великий поэт эллинов.

– В таком случае ты веришь, будто ахейцы завоевали Трою в той войне?

– Мне кажется, такой факт не обсуждается вообще. – Аристотель не мог понять, куда клонит Филипп.

– А я хочу открыть истину, которая может не понравиться Греции. – Филипп многозначительно посмотрел на Аристотеля. – Я тебя удивлю, если скажу, что Гомер своими поэмами ввёл в заблуждение доверчивых греков и тебя тоже? На самом деле всё, о чём он написал, было иначе, чем он изобразил, или совсем не происходило!

Царь говорил жёстко, словно рубил мечом с плеча:

– Аристо, ты не будешь отрицать, что слепой Гомер был одним из тех рапсодов*, кто воспевал героические деяния древних греков на пирах?

Аристотель согласно кивнул.

– Вот и хорошо! А знаешь ли ты, откуда рапсоды брали песни, рассказывающие о событиях, происходивших в очень давние времена? Отвечу, из древних сказаний бродячих аэдов. Рапсоды странствовали из города в город, их приглашали в богатые дома на пиршественные застолья, где они исполняли эпические песни, приятные для слуха хозяев. Повторюсь, «приятные слуху греков». По разным причинам, вольно или невольно, многие истории, первоначально сочинённые в «Илиаде» и «Странствиях Одиссея», в угоду одних слушателей выбрасывались, а в других случаях присочинялись, дополнялись или изменялись. А после того как Писистрат* позаботился отредактировать в письменном виде Илиаду и «Странствия Одиссея», как ему подсказали его сердце и разум, греки приняли эти тексты за истину. Вот почему на афинского тирана до сих пор говорят, будто он «вымарал» несколько глав против правды в пользу греков. А всё потому, что греки падки до славы – даже когда она дурная!

В последние слова Филипп вложил немало сарказма, радуясь возможности выразить его собеседнику, невольному представителю всей греческой нации. И хотя такой ход мыслей, идущий вразрез с тысячелетним представлением о Троянской войне, Аристотеля не устраивал, он опять проявил терпение. Решил выслушать до конца оригинальную версию македонского царя.

И всё-таки убеждённость, с какой Филипп излагал своё предположение относительно Гомера, давала плоды. По ходу странного, на первый взгляд, разговора Аристотель если не засомневался, так задумался…