Орёл в стае не летает полностью

– Когда я вырасту, моё копьё покажет, где будет край земли для македонского воина.

Леонид заметил проступившие на глазах Александра слёзы во время рассказа о смерти Агесилая в Египте, где он воевал, когда ему уже исполнилось восемьдесят четыре года. Не мог чувствительный Александр остаться равнодушным, услышав от воспитателя слова царя, обращённые к воинам, обступившим его смертное ложе: «Не воздвигайте мне памятников из камня или бронзы, ни лепных, ни писаных, ни иных изображений. Если я сделал что-либо хорошее, это и будет мне памятником. Если же нет – не помогут все статуи мира, эти ничего не стоящие изделия жалких ремесленников».

Леонид, пользуясь согласием царя, строго наказывал воспитанника за малейшее нарушение распорядка. Заставлял отжиматься на руках от земли помногу раз, ограничивал в одежде зимой, обязывал бегать босиком по острой щебёнке, требовал быстро подниматься вверх по крутой горе с камнями в руках. Не разрешал пить воду, когда очень хотелось. Запрещал часто мыться и душиться цветочными эссенциями, велел коротко обстригать волосы, чтобы не мешали в играх.

Царица ужасалась, когда узнавала о таких испытаниях для сына, но скоро перестала волноваться, успокоилась, понимая, что подобные требования к воспитанию идут ему на пользу. Тем более Александр не только старательно переносил тяготы, но, похоже, ему всё это нравилось. Он игнорировал обычную постель, охотно спал на кульките – тонком рогожном тюфяке, набитом грубой соломой, и в прохладное время не укрывался одеялом. Чтобы испытать себя, голый ложился на тростник и камыш, который ломал собственными руками, терпя порезы и уколы. Зимой обходился без тёплого головного убора, пилея, в непогоду отказывался от трибона – толстого плаща из шерсти. Пищу употреблял простую, грубую и скудную, приводя воображение матери в ужас, когда она узнавала об этом.

За провинности, а они случались у царевича, воспитатель Леонид иногда применял даже розги, заготовленные из ферулы, гибких веток кустарника. Леонид со знанием дела отмачивал их и также умело использовал. Когда наказание случалось, Александр терпел, пряча слёзы, а однажды, когда Леонид в очередной раз хлестал его тело, с усмешкой выдавил из себя:

– Посоревнуемся, кто из нас первым устанет?

Леонид знал, почему так сказал Александр. Недавно воспитатель рассказывал о суровом испытании спартанских подростков – добровольном бичевании, мастикс. В Спарте в определенные дни перед алтарем богини Артемиды секли пятнадцатилетних мальчиков свежесрезанными прутьями из ивовых кустов. Обряд происходил в присутствии большого числа жителей города, родственников ребят. Предполагалось, что мальчишка, выдержавший без единого стона жестокое испытание, может называть себя мужчиной. Сдаться, попросить пощады означало показать, что ты слаб, безволен! В таком случаен мальчик унижал не только себя, но и всю семью, терял уважение друзей. Были случаи, когда во время истязания дети умирали на глазах у родных и близких, которые бы не вынесли позора в случае его отказа от продолжения жестокого испытания.

Услышав историю, Александр спросил потом у отца:

– Зачем нужно добровольно выносить боль?

– Юноша, прошедший подобное испытание, не выдаст тайн отечества, даже если враги будут его мучить жестокой пыткой, – уверенно ответил он.

Встречаясь с сыном по разным поводам, разговаривая с ним, отец отмечал его усердие в учёбе. Хвалил или выражал недовольство – по обстоятельствам. А когда Александр пожаловался на трудности, ответил:

– Обучение наукам на самом деле похоже с подъёмом на гору: чем круче гора, тем труднее её преодоление. Если на пути встречаются камни, не обходи их стороной, не ищи лёгкого пути. Подумай, что эти камни здесь для того, чтобы ты научился преодолевать трудности в достижении вершин – власти или для победы над врагом. Из тех камней ты можешь сложить ступени, по которым доберёшься до своей вершины. Главное, не оглядывайся назад и не страшись камней и колючих кустарников на пути.

Царь не вмешивался в учебный процесс до тех пор, пока Александру не исполнилось двенадцать лет.

У греков не существовало такого понятия, как высшее образование, но в каждой семье для обучения подростка обозначался круг дисциплин, необходимых для его будущего общественного статуса. Имелась огромная потребность в изучении грамматики, риторики, философии, геометрии, арифметики, астрономии и, в обязательном порядке, обучение музыке, игре на каком-либо инструменте. Приветствовалось усвоение дополнительных знаний по таким областям знаний, как медицина, архитектура, военное искусство.