Аристотель продолжал заниматься естественными исследованиями, опытами и, главное, писал труды, начатые в Троаде и на Лесбосе. Работал по вечерам сразу в разных направлениях. Задумал сочинение о растениях, оставил на время и начал заметки «О Благе», доказывая, что любое действие и предпочтение человека имеет целью некое Благо; а среди множества благ наилучшим является то, которое делает жизнь человека удачной, успешной и счастливой. Но человек не может обрести высшее Благо ни в удовольствии, ни в богатстве, ни в почёте, поскольку счастье в этом случае будет зависеть от других, то есть от политики. В таком случае человек – существо политическое, стремящееся к общению, и государство для него просто необходимо. Затем Аристотель приступает к сочинению труда «Политика», где подвергает критике позицию Платона, его стремление ввести в государстве полное единство, не считаясь с реально существующей множественностью. В следующий раз он заочно спорит с «идеями» Платона, находит время для исследования истории риторики; следом идёт проработка рукописей «Категории», «Топика», «Аналитика», «Физика», «Этика» и других тем.
Оборудовав рабочий кабинет, Аристотель больше всего не хотел, чтобы его беспокоили в то время, когда он погружён в раздумья. В такую пору даже Феофраст зря не тревожил друга, не говоря о жене Пифиаде, которая вообще не осмеливалась сюда заходить. Поэтому Аристотель сильно удивился, когда после ужина услышал осторожный стук в дверь. На пороге стоял смущённо улыбающийся Александр.
– Учитель, можно посмотреть собрание рукописей, о которых я знаю понаслышке?
Наставник вспомнил, что в разговоре о хорошей греческой поэзии он обещал ученику показать редкие рукописи, приобретением которых он занялся не так давно. Пригласил Александра и тут же забыл. Теперь ничего не оставалось, как сказать:
– Рад видеть, заходи.
Александр увидел, что наставник работал над рукописью: на столе лежал исписанный лист папируса, в чаше – тростниковый
– Здесь у меня драгоценная часть библиотеки. В корзине глиняные таблички царя Ашшурбанипала. Ты не слышал о таком? Ах, да! Ты слишком молод, чтобы знать Ашшурбанипала!
Он заговорил о царе уверенно, будто знал его лично и гордился знакомством с ним:
– Ашшурбанипал был мудрым царём и великим полководцем. Он создал огромное по размерам государство Ниневия, от Мидии до Вавилона и Египта. Но я считаю, что главное достоинство этого царя заключалось не в том, чтобы побеждать врагов и отбирать у них земли. Мало ли полководцев и царей отличаются военной доблестью! Помимо славы и приобретения новых территорий он занимался необычным для правителей делом – собирал рукописи с древнейшими знаниями. Ашшурбанипал оставил после себя десятки тысяч табличек из обожжённой глины с важными историческими сведениями, сочинениями писателей и поэтов, бесценными научными записями.
Аристотель показал на корзину.
– В этой, казалось бы, обычной ивовой корзине великое богатство – часть тех самых табличек. Я купил их случайно на рынке в Ассосе, в лавке финикийца, который сам не знал им подлинную цену. Он немного знал этот древний язык, рассказал мне о царе, прочитал некоторые надписи.
Аристотель откинул ткань, прикрывающую корзину, взял глиняный прямоугольник; размером он был с ладонь и толщиной в палец. На обеих поверхностях виднелись мелкие клинообразные штрихи.
– Это буквы и слова на языке жителей Ниневии. Они записаны на табличках из сырой глины, а потом закреплены на огне. Судя по виду, знаки нанесены тростниковым стержнем, имевшим на срезе форму маленького треугольника. Каждая сторона поделена на два столбца буквенных обозначений.
Аристотель протянул табличку.
– Вот на этом маленьком кусочке глины запечатлены слова Ашшурбанипала, мне их прочитал финикиец: «Я, Ашшурбанипал, постиг мудрость бога Набу, всё искусство писцов, усвоил знания всех мастеров, сколько их есть, научился стрелять из лука, ездить на лошади и колеснице, держать вожжи… постиг скрытые тайны искусства письма. Я читал о небесных и земных постройках и размышлял над ними… Я присутствовал на собраниях переписчиков… Я решал сложные задачи с умножением и делением, которые не сразу понятны…»
