– Вот это больше похоже на правду, – говорит он.
– Спасибо.
– Почему же ты не играешь так со Стефани?
Холли пожимает плечами.
– Я хочу, чтобы ты объяснила, зачем сливаешь…
– Я не сливаю.
– Ты же не будешь этого делать, когда тебя возьмут в команду графства, правда?
– Я… э-э…
– Тебе ведь двенадцать, да? Будешь в команде „13–14”.
– В команде
– Да. Ты далеко живешь? Ты будешь нам нужна три вечера в будни, иногда четыре. И тебе понадобится местная прописка, чтобы ты могла играть за нас. У нас есть еще одна девочка, которая так сделала, так что не волнуйся. Анушка. Она тебе понравится.
– Я живу в Кенте.
Дэйв морщит лоб.
– Кент. Ну ничего, могло быть и хуже. Ладно, позвоню твоей маме.
– О боже. Спасибо! Спасибо! Я буду все время тренироваться… Я…
Больше приседаний. Отныне никаких шоколадок “Фреддо”. Только зеленые овощи. Может, чуть-чуть подналечь на белки. Несметное число приседаний и выпадов. Упражнения с борцовской резиной.
– И чтобы я больше не видел, как ты сливаешь очко. Кто бы тебя ни задирал и что бы тебе ни говорили. Гаси их на корте. Не позволяй себя нагибать.
– Я, э-э…
– Это я зря сказал, извини. В общем, если еще раз увижу, что ты сливаешь очко, за команду тебе не играть. Поняла?
– Да.
Холли хмурится.
– А если это выйдет случайно?
– Красавица, проиграть очко ты имеешь право. Главное – не делай этого нарочно.
Холли падает в обморок не сейчас, хотя и думала, что это произойдет, если с ней заговорит Мелисса. И не после горячего душа вечером, хотя она и чувствует небольшую слабость. И не за ужином, потому что на ужин она не идет и никто не заставляет ее идти. И не тогда, когда пиццу, которую она заказала по гостиничному телефону, так и не приносят. Холли ложится спать с пустым желудком, но счастливая. За всю свою жизнь она еще никогда не была такой счастливой. В обморок она падает за завтраком на следующий день, прямо к ногам Стефани. Она не приходит в себя весь день, а когда наконец открывает глаза, видит возле себя дядю Чарли, маму и папу, они стоят у ее больничной кровати и явно злятся друг на друга.
Почему я должен бросить курить:
Проживу дольше.
Дыхание приятнее, особенно по утрам.
ПЛАВАНИЕ – скорость увеличится.
Ужасный кашель наконец прекратится.
Перестану быть рабом привычки.
Не нужно будет волноваться из-за рака.
И торчать на улице в дождь.
Прекратится позор на работе – больше не застукает Д.
Исчезнет запах курева в кабинете/на одежде/в машине.
Перестану отравлять наш совместный отпуск.
Смогу высиживать долгие совещания и не дергаться от нетерпения.
То же самое с кино, театром, перелетами и пр.
Пальцы не будут желтыми.
Смогу говорить четче и громче на лекциях.
Большая экономия.
Может, больше понравлюсь К.?
– Ты думаешь, салат просто сидит невинно в земле, обнимает себя своими кудрявыми листочками и только о том и мечтает, как бы попасть в миску вместе с другими овощами или в кастрюлю с убаюкивающим супом? Да салат жаждет одного – секса. Ну, и еще физической расправы. Как и все растения. Он мечтает о воспроизведении и о том, как бы уничтожить соперников или причинить им вред, чтобы те перестали размножаться. Ты, конечно, вправе считать, что салат не способен “мечтать” или “жаждать”. Но если ты понаблюдаешь за ним и за другими растениями, прокручивая кадры в ускоренном режиме, то наверняка изменишь свое мнение. Шагающее дерево кажется таким благородным, целеустремленным и одиноким, да? Но ведь, попадись ему на пути другое растение – слабее его, оно не станет заботливо обходить его. Оно пройдет прямо по чужаку, затопчет его.
– Правда? И об этом будет твой фильм?
– Да.
– Теперь тебе не хватает только новой камеры для замедленной съемки?
– Ага.
