Орланда полностью

— …которая, как тебе наверняка известно, обозначается закурсивленной буквой h и является производной количества движения частицы от длины волны к ассоциированной волне.

Ренье нахмурился, но Жанин продолжила, не дав ему времени понять, издеваются ли над его женой:

— Физика становится все поэтичнее, я читала одну статью под названием «Эти обаятельные элементарные частицы», да-да, как вы и я, дорогая. Так почему бы не рассчитывать на то, что однажды будет открыто психическое поле? Частицы, его составляющие, будут названы психотронами и станут перемещаться со скоростью света. Но мы уже вторгаемся в область психического, а здесь я не специалист — верно, Жаклин? — и не способна придумать управляющие им законы. Но — поскольку вино действует, да еще как! — скажу следующее: время от времени, под воздействием мощной эмоции, группа этих странных зверушек выбирается наружу из черепа хозяина и устремляется куда-то, исполняя его желания. Анна ван де Велде, умирающая в лагере от лишений, с отчаянием в душе думает об отце, который любил и защищал ее, психотронная волна, движимая чудовищной силой, вырывается наружу, ища путь к родной душе, летит над континентами и проникает в мозг спящего, Хенри видит свою смертельно бледную дочь — она смотрит на него в последнюю минуту жизни, он протягивает к ней руки, она тянется к нему, еще одна наносекунда — и любовь победит все законы физики, дочь воссоединится с. отцом, но то было последнее дуновение угасающей жизни, Анна умерла, Хенри проснулся в слезах.

Присутствующие тихонько зааплодировала. Жанин поблагодарила, застенчиво кивнув, и продолжила:

— Известно, что электрические разряды бегут вдоль нейронов и выходят за пределы синапсов.

Она бросила взгляд на Ольгу, которая слушала молча.

— Так о чем же речь? Современная наука никогда не заявляла, будто то, что не доказано, не существует: ученые как раз пытаются выяснить, можно ли это доказать. Если в один прекрасный день физики примут гипотезу телепатии, они станут выдвигать теории, придумают опыты. Мы, конечно, никогда не научимся читать мысли друг друга, но, во всяком случае, узнаем почему.

«Вот что он сделал, — подумала Алина. И тут же поправила себя: — Вот что я сделала, потому что, перед самым разделением, то, что действовало, было еще частью меня, пусть даже сегодня это «что-то» обретается в теле Люсьена Лефрена. Я применила законы, о которых не ведала, но ведь Земля вращалась вокруг Солнца задолго до того, как мы, жалкие смертные, вывели уравнение гравитационной составляющей. Я не совершала невозможного — всего лишь маловероятное. Это не слишком обнадеживает, потому что маловероятное не случается два раза подряд и я не знаю, как верну утерянное».

Эта жгуче-насущная проблема впервые так ясно оформилась в ее голове, и Алина на какое-то мгновение застыла в недоумении.