Особенно невзлюбил Краснюк Леонида Багрянова, который выделялся среди новоселов неугомонностью и чаще других портил ему кровь своей заботой об успехах станции. Молодой москвич то гремел на собраниях, требуя введения заводских порядков и строгой дисциплины в мастерской МТС, то изводил разными требованиями, налаживая свою походную мастерскую, то вздумал добиваться изгнания Дерябы. «Землю носом роет, стервец! Будь ты трижды проклят!» — бурно негодовал Илья Ильич. Теперь понятно, что Краснюк невольно, вопреки здравому смыслу, на удивление людям, испытывал гораздо больше симпатии к Степану Дерябе, чем к Леониду Багрянову.
Сегодня утром смугленькая черноглазая Женя Звездина, охотно поехавшая поднимать целину, но грезившая почему-то не вспаханной, а цветущей степью и белыми облаками над ней, сидела, как обычно, в диспетчерской у рации и вызывала новосельские бригады. Поглядывая на карту зоны МТС, мысленно представляя себе то один, то другой полевой стая, вспоминая знакомые лица, Женя разговаривала с бригадирами или учетчиками смело, живо, быстро, понимая всех с полуслова. Да и станция работала дуплексом(Дуплексная связь — одновременный двусторонний разговор), что значительно облегчало ей дело.
Рядом с ней сидели Краснюк и Зима. После того как Женя заканчивала прием информации, они поочередно задавали бригадирам и учетчикам вопросы о работе и жизни в степи. Илья Ильич до этого дня еще не выезжал в бригады, он судил об их работе только по сводкам и поэтому, естественно, интересовался только тем, что находило в них какое-либо отражение. Он расспрашивал о причинах аварий и простоя отдельных тракторов, техуходе за ними, расходовании горючего… Главный агроном Зима с начала пахоты побывал уже во всех бригадах и теперь удивлял Женю необычайностью своих вопросов к целинникам. У одного собеседника он спросил, налажен ли подвоз воды и когда будет готов колодец; у другого справился о здоровье захворавшего прицепщика и о том, когда бригада будет мыться в бане; у третьего расспрашивал о подвозе дров для стана. Жене невольно подумалось, что Краснюк больше заботится о машинах, а Зима — о людях.
И только спустя час Женя вдруг вспомнила, что у нее в столе лежит письмо на имя директора. Передавая Краснюку письмо, Женя вместе с извинениями за задержку его все же успела поинтересоваться:
— Кажется, от жены, да?
Илья Ильич был очень обрадован письмом.
— Да, это от жены!
Он присел на табурет у окна, весь зардевшись на солнечном свету от волнения и по всегдашней привычке передернув губами и ноздрями, как суслик. Глаза его быстро побежали по строчкам письма, но тут же он легонько вздрогнул, задумался и помрачнел…
Между тем Женя Звездина соедннилась с Заячьим колком. Как всегда, отозвалась Светлана, но Женя, прежде чем принять от нее информацию о работе бригады, спросила:
— Светочка, а где же ваш бригадир? Он живой? Почему он никогда не подходит к рации?
— Сейчас он здесь, — ответила Светлана.
— С ним будет разговаривать Илья Ильич.
— Я слушаю, — раздался голос Багрянова. Шеня обернулась и окликнула директора:
— Илья Ильич, вас слушает Багрянов! Краснюк встрепенулся, оторопело переспросил: — Кто? Багрянов? Ах, да…
Он вдруг встал, сердито кольнул Женю глазами и вышел из диспетчерской, хлопнув дверью.
Николай Семенович Зима с удивлением покачал ему вслед головой и, подав знак Жене, чтобы продолжала разговор с Багряновым самостоятельно, тоже вышел из диспетчерской.
— Где же директор? — угрюмо спросил Багрянов.
— Понимаете, он только что вышел, — после небольшой заминки ответила Женя.
— Понимаю. Не захотел разговаривать со мной?
Здесь опять произошла небольшая заминка, после которой, сжав кулаки у груди, Женя точно выстрелила:
— Да!
— Ну и черт с ним! — резко и презрительно выговорил Багрянов. — Вероятно, произошло недоразумение?
— Забудьте это, — сказала Женя и, расставив оголенные кругленькие локотки, навалилась грудью на стол и негромко, раздельно, спросила: — Товарищ Багрянов, скажите, а не зацвела еще степь?
— Что вы, еще рано! — ответил Багрянов, вероятно немало удивленный тем, что его случайное обещание при отъезде из Залесихи не забыто.
Близ рации в Заячьем колке раздался смех.
— А кто у вас там смеется? — возмутилась Шеня.
— Это ребята тут… — ответил Багрянов. — Они острят. Неужели, говорят, новая графа появилась в сводках: о цветении степи?
— Конечно! — не задумываясь, выпалила Женя.
— Ну и бюрократи-и-изм! — донеслось из Заячьего колка.
После этого Женя Звездина приняла от Светланы информацию, из которой и узнала, что тракторист Хаяров, временно заменивший больного Белорецкого, допустил брак в работе. Дурная весть очень расстроила Женю. Жалея Багрянова, у которого беда за бедой, и зная об отношении к нему Краснюка, Женя решила попридержать печальную информацию в своем столе.
Тем временем Николай Семенович Зима, остановив Краснюка около вездехода, приготовленного для первого выезда в степь, глазами приказал шоферу отойти в сторону и начал настойчиво уговаривать директора побывать сегодня же в Заячьем колке.
