— Я никого не жду. Вы кто?
— Месье Полен?
Мужчина кивнул.
Мишель представился и объяснил:
— Полиция. Мне нужно поговорить с вами в связи с одним расследованием.
— Слушаю вас, — сказал доктор, не приглашая Мишеля войти в дом.
Инспектор уселся на ступеньки.
— Извините, я не люблю кричать издалека. Я хотел бы расспросить вас о несчастном случае, произошедшем пятнадцать лет назад…
— Почему не о Всемирном потопе? — с презрением произнес Полен.
Мишель постарался сохранить спокойствие, но внутри у него все кипело. Еще несколько ответов такого рода, и ему, возможно, придется сменить тон.
— Понимаю ваше недовольство, доктор, но у меня не было времени вас предупредить о своем визите… Если хотите, я согласен вас принять в жандармерии Алеса.
Полен внимательно на него посмотрел.
— Я не склонен терять на это время. О чем пойдет речь?
— Я хочу, чтобы вы рассказали мне о Тома Дювале.
— О Тома? Но ведь он давно умер!
— Да, так говорят, но некоторые новые факты заставляют нас думать, что все было иначе.
— Странно!
— Мы могли бы об этом побеседовать? — предложил Мишель, жестом указав на вход в дом.
После некоторых колебаний доктор пригласил его войти.
Гостиная оказалась просторной комнатой, обставленной в старинном духе. По мнению Мишеля, здесь было слишком много мебели и безделушек, и из-за смешения различных стилей отсутствовала гармония. Комната скорее напоминала склад антиквариата, чем жилое помещение.
Он сел на диван XIX века с прямой спинкой, Полен расположился напротив в клубном кресле.
— Я вас слушаю, — высокомерно бросил доктор.
Мишель перечислил причины, которые повлияли на повторное возбуждение дела. В заключение он сделал вывод относительно возможной связи между убийством Эмиля и смертью Тома.
Полен слушал его внимательно, не перебивая. Он ни разу не отвел своих голубых глаз. Взгляд был очень ясный, но на удивление невыразительный. «Этот человек, — подумал Мишель, — несомненно, циничен, расчетлив и умеет скрывать эмоции».
— Это увлекательно, — заключил Полен, — но я думаю, ваши предположения — плод фантазии полицейского, а не отражение действительности. Я не понимаю, в чем может состоять связь, которую вы ищете между насильственной смертью старого человека в Лазале и гибелью Тома, произошедшей пятнадцать лет назад. Но, в конце концов, это ваши проблемы. Чтобы ответить на ваш вопрос, скажу: Тома действительно наложил на себя руки. В этом нет сомнения. Я сам осматривал его труп по просьбе Элен Дюваль.
— Скажите, как произошла трагедия?
— Люди, гулявшие в тех местах, нашли тело и, я думаю, сообщили жандармам. В то время как те осуществляли все необходимые формальности, я присоединился к ним по настойчивой просьбе Элен. Поскольку я был согласен с моим тогдашним коллегой из полиции относительно причины смерти, тело было увезено в Кальвиак для организации похорон.
— Где похоронен Тома?
— Нигде. Он был кремирован.
— А где урна?
— Об этом я ничего не знаю. Надо спросить у Элен.
— А вы не помните, были ли гематомы на теле Тома?
— Нет. Но, возможно, это записано в полицейском отчете.
— В том-то и дело, что нет. К тому же фотографии, находящиеся в деле, очень красноречивы. — Мишель вынул их из папки, которую привез с собой. Полен посмотрел на них не моргнув глазом и отдал Мишелю.
— Не знаю… Возможно, он катился по земле и оцарапался о камни…
Мишель протянул ему другой снимок, где был изображен лежащий под мостом Тома, а вокруг тела была разбросана одежда.
— Посмотрите внимательно. Вас ничто не удивляет?
Полен пристально посмотрел на фотографию.
— Нет!
— А расположение одежды?
— Да, ну и что?
— Вам не кажется странным, что одежда расположена вокруг трупа таким образом, будто кто-то положил ее туда после смерти Тома?
Полен вернул Мишелю снимки.
— Быть может, вы правы. Но это было так давно, что я не помню всех деталей.
— Вы знали жертву?
— Да, я часто обедал и ужинал у Дювалей.
— В таком случае вы тоже задавались вопросом вместе с другими членами семьи, почему парень совершил самоубийство?
— Вы знаете, Тома находился в депрессии, к тому же был очень чувствителен. В таких условиях достаточно пустяка…
— Хорошо. Но что оказалось этим пустяком?
Полен пожал плечами:
— Не имею понятия. Я был близким другом Элен и Бернара, а не их детей. Да я к этому и не стремился — дети меня раздражают.
— Предположим, Тома на самом деле совершил самоубийство. Но почему на Орлином мосту?
Доктор усмехнулся:
— Вы думаете, когда человек решает покончить с жизнью, он выбирает место?
— Да, возможно. Самоубийство — это своего рода спектакль, который необходим отчаявшемуся человеку, чтобы привлечь внимание. Кстати, преступление тоже…
Мишель встретился взглядом с Поленом. Тот казался удивленным и встревоженным одновременно.
— Я знаю Орлиный мост. Но я не в состоянии объяснить, почему Тома выбрал это место.
Мишель почувствовал, что Полен сознательно уходит от ответа. Скользкий как угорь! Мишель решил сменить тему:
— В то время когда вы еще работали, у вас был консультационный кабинет?
— Да. Здесь же.
— У вас были пациенты?
— Да.
— А в Лазале?
