Инспектор пошел в прихожую, где висел его пиджак. Но напрасно он выворачивал карманы — урны там не было! Вспомнив, что оставлял пиджак на сиденье водителя, до того как обнаружил Мюрьель в бессознательном состоянии, он устремился к машине. Вероятно, урна выскользнула из кармана на пол.
Все поиски оказались тщетными. Вещь, представлявшая огромную ценность для расследования, бесследно исчезла!
Раздосадованный на себя за небрежность, он вернулся к Мюрьель.
— Ее там нет! — объявил он, опускаясь на стул.
— Не могла же она улетучиться!
— Нет! Но к машине подходило столько людей, что любой мог ее взять! Это совершенно нетрудно, тем более что я никогда не закрываю дверцы на ключ. Черт! У меня действительно нет головы на плечах!
— Зато есть смягчающие обстоятельства в связи с тем, что произошло…
— Нет! Я плохо сделал свою работу!
— Это не так важно. Попробуй описать мне урну…
— Шкатулка кубической формы, приблизительно десять сантиметров в высоту, сделана из дорогого дерева типа канадской березы. На ней был выгравирован крест…
— На ней что-нибудь написано? Имя, инициалы, эпитафия?
— Нет! Не могу этого утверждать. В доме царил такой беспорядок, что я не успел все как следует рассмотреть.
— Если речь идет о погребальной урне, то она могла содержать останки усопшего человека, близкого Ноэми.
— Вероятно… А поскольку шкатулка хранилась на камине, то, вероятно, это был очень близкий ей, даже родной человек.
Они ужинали молча, затем Мишель рассказал о том, что узнал от нотариуса.
— Эти сведения важны для тебя? — спросила Мюрьель, когда он закончил.
— Возможно, — ответил он в раздумье.
Сен-Боннэ находился всего в нескольких километрах, и они выехали из дома в полдевятого вечера.
Надвигалась ночь. Было тепло. Мюрьель опустила стекло, закрыла глаза и с наслаждением подставила лицо свежему ветерку. Так было легче вспомнить о том, что она сейчас в отпуске.
Мишель ехал молча, погруженный в размышления о событиях последних часов. Возможное похищение Ноэми и Вероники… Странное происшествие с Мюрьель… Исчезновение погребальной урны… Последнее злоключение раздражало его больше всего. Напрасно он рылся в памяти, пытаясь восстановить шаг за шагом последовательность своих действий после ухода из дома Ноэми. Мишель не мог определить, в какой момент урна пропала, хотя не сомневался: он не мог потерять ее. Оставалось одно, но ужасное объяснение: ее взял Жером перед отъездом из Лазаля…
По прибытии в Сен-Боннэ они полюбовались донжоном12 замка XI века, потом поставили машину у дома Мюзелье в центре деревни.
Пройдя через небольшой сад, Мишель и Мюрьель позвонили в дверь. Им открыла немолодая женщина и пригласила войти.
— Он сейчас будет, — предупредила она, проводив их в небольшую комнату, вероятно, рабочий кабинет журналиста.
Здесь царил милый беспорядок: полки этажерок прогибались под тяжестью книг, а стол был завален невообразимым количеством бумаг и папок.
Мишель и Мюрьель молча сели, обменялись улыбками. Через несколько минут появился Мюзелье в инвалидной коляске с ручным управлением. Это был крупный и сильный мужчина с грубоватыми чертами лица. Он приветливо улыбался.
После рукопожатий Мюзелье с завидной ловкостью устроился у стола.
— Извините за этот кавардак! Но я никогда не убираю, и никто не имеет права к чему-либо здесь прикоснуться.
— Уверена, здесь хранятся сокровища, — любезно предположила Мюрьель.
— Это дело всей моей жизни ассенизатора.
— Журналиста, — поправил его Мишель. Мюзелье с горечью тряхнул головой.
— Это слово кажется мне неуместным, если учесть то, что я сделал в своей жизни. Вы знаете, я не собирался посвятить себя этой профессии. Я плохо учился и вряд ли добился бы чего-нибудь, если бы не был любопытен и не повстречал людей, которые мне помогли.
— Так можно сделать карьеру без диплома…
— Да. И это определенное преимущество нашей профессии. Слова больше не вводят вас в заблуждение… Ну хватит! Вы здесь не для того, чтобы слушать старого ворчуна, говорящего всякий вздор о своей карьере. Мне позвонил Грапелли и попросил помочь вам. Благодаря информации, которую он мне сообщил, я смог опознать человека на фотографии. Это Шарль Массар.
— «Эм» и «ша»! — одновременно воскликнули Мишель и Мюрьель.
— В первый раз мои слова вызвали такой энтузиазм, — удивился Мюзелье.
— И этому есть объяснение! — сказал Мишель. — Мы ведем следствие по делу убийства Эмиля Массара.
— Это отец Шарля…
— Невероятно! Вы не знаете, где мы можем его найти?
— Не имею понятия. Но если вам интересно, могу кое-что рассказать о нем.
— Пожалуйста.
— В восьмидесятых годах я предпринял попытку изучить все, что так или иначе касалось колдовства в нашей округе. Я хотел встретиться с целителями, колдунами и ясновидящими, задать им вопросы и ознакомить с их ответами наших читателей. Но я не сказал об этом начальству, поскольку рассчитывал проверить, насколько это хорошая мысль. Я начал работать в одиночку, в своем углу, и работал так до того дня, когда мне удалось разыскать небезызвестного Шарля Массара, о котором я не раз слышал. Он согласился на интервью и назначил мне встречу в кафе Лазаля.
