Конечно, в первую очередь, надо было обсудить план действий с Андреем и Людмилой. Люди они опытные. Но результаты этого «военного совета» не оказались утешительными: все пришли к выводу, что Гачага Наби постараются взять в плен живым и передать его в руки генерал-губернатора Гянджи, прибывшему в Гёрус.
Только представить себе!
Кланяясь и улыбаясь, подлецы не откажут себе в удовольствии польстить генерал-губернатору:
— Вот он перед вами, ваше превосходительство! Вот стоит смиренно тот, чье имя у всех на устах; тот, кто дерзнул поднять восстание; тот, о ком привыкли говорить — мол, его и пуля не берет! И теперь этого выскочку и его «кавказскую орлицу» мы доставили пред ваши светлые очи в цепях и кандалах!
Нетрудно представить себе, как развивался бы такой разговор между владетельным властелином душ и судеб народов кавказских и его томной супругой, накинувшей небрежно на плечи шелковый нухинский платок с набивным старинным узором:
— Сударыня! Что вы заговорили о глазах этих дикарей? Удалось вам прочесть в них что-либо такое, что не сказали их дерзкие уста?
— Нет, сударь, и уста их, и глаза говорят одно и то же. В них бунт и непокорность.
— Да, сколько хлопот нам было с ними… Да что — нам! Его Величество император, и тот, говорят, не мог спокойно спать, пока они бродили на свободе!
— Ничего, генерал! Зато как обрадуются теперь в Петербурге, когда, словно диких зверей в клетке, к ним в покои доставят этих одержимых… Может, вспомнят они в этот прекрасный миг о заслугах гянджинского генерал-губернатора, которого вдохновляла на подвиги его нежная супруга!
— Вы правы, дорогая. Все именно так и должно быть.
… Да, примерно такой разговор может состояться в губернаторских апартаментах, если… Но этого «если» допустить ни в коем случае нельзя!
Нужно сказать, что в то время, пока друзья Гачага Наби обсуждали, какая беседа усладит слух генерала в случае удачи, — именно в тот же самый момент! действительно между супругами происходил весьма содержательный разговор. Правда, в куда менее официальной обстановке, чем это предполагали обитатели пещеры.
Огни в генеральской спальне были притушены. Громадная двуспальная кровать под балдахином одиноко высилась в центре комнаты. Маленькая лампадка на стене бросала мерцающий свет на старую икону, и глаза святого были мученически подняты к небу.
С кровати доносился негромкий шёпот. Не стоило бы вслушиваться в него, но сразу скажем — не пылкие речи любви раздавались там. Совсем нет.
— Да, нужно сказать, что поход неудачен. Трудность за трудностью! Никогда со мной такого не было… Не дай бог, если он кончится так, как начался… сокрушенно говорил генерал-губернатор своей жене.
Та и не думала его успокаивать:
— По-другому и быть не могло!
— Почему это?
Княгиня Клавдия даже приподнялась на локтях и попыталась вглядеться в лицо супруга, скрытое полумраком.
— Вы уже потеряли голову, мои шер. Возьмите себя в руки! Не то…
— Даже смерть от твоей руки будет для меня радостью, милая. Генерал посмотрел на нее нежно:
— Ты мое единственное утешение, Клавдюша. Бог послал мне ангела, чтобы скрасить мои последние годы. Клавдия склонила голову кокетливо:
— Что-то вы все о божественном! И слишком редко в последнее время спускаетесь на нашу грешную землю…
С этими словами она положила мягкую душистую ладонь на щеку генерала. Он почтительно поцеловал пухлую ручку.
— Столько несчастий в последнее время, дорогая… Тут не до любви. Того и гляди, влезет в комнату — да хоть в эту спальню какой-нибудь башибузук и…
Оба сиятельных супруга опасливо покосились на высокие окна, затянутые тяжелыми плотными шторами.
Однако слова генерала не охладили пыла Клавдии Петровны.
Конечно, губернатор все понимал. Но в последние дни никакие ухищрения жены не вызывали в нем прилива страсти. Раньше в ее объятиях он всегда находил утешение и обретал душевное спокойствие. О, Клавдия Петровна была волшебницей! Ей было, казалось, ведомо и подвластно все… Однако сейчас самые благоуханные воспоминания оставляли генерала холодным.
Подумать только! Ему, самому высокопоставленному лицу в этих бескрайних просторах — и довелось выслушать порицание, переданное от имени монарха специально присланным для того высокопоставленным лицом! Да только ли это… Мелкие уколы самолюбию, большие неприятности по службе — нет, решительно, жизнь стала невыносимой. А тут еще жена со своими вполне законными претензиями!
Когда-то генерал был могучим воином и прекрасным мужем. Жена не может пожаловаться, что он не принес ей счастья. Более того, он знал, что она удивлялась бушевавшим в нем молодым силам. Однако — годы есть годы. Любой источник иссякает. И если столько энергии отбирает у него эта возня с поимкой разбойников, наказанием преступников, обузданием непокорных — то не придется ли его пылкой супруге искать себе утешения?
