Вокруг была темнота, липкая, непроглядная, не дающая и шанса выбраться из неё. Я был словно скован, всё слышал, понимал, но не мог ответить, пошевелиться, моё тело больше не принадлежало мне. Со всех сторон раздавался вой сирен, стонали от боли люди, я чувствовал, что меня куда-то несут, но сейчас это было неважно. Хотелось спать, отключиться от реальности, не чувствуя той адской боли, которая обручем перехватывала сдавленную грудь, не позволяя сделать глубокий вдох.
В следующий раз я осознал себя лежащим в полной тишине, и только противный звук приборов, выведший меня из забытья раздражал и заставлял злиться.
- Как он доктор? – услышал я незнакомый женский голос. – Родственники нашлись?
- Пока нет… прошло ещё так мало времени с момента аварии.
Какой аварии? О чём речь? Где я? Кто вы? Мне хотелось кричать, но голос не поддавался, казалось лишь разум продолжал теплиться в обездвиженном теле.
- Это пассажир автобуса?
- Никто не знает, была такая суматоха, коллеги боролись за жизнь выживших людей. Эх, надеюсь этого бедолагу кто-то ищет…
Голоса стали удаляться, словно я проваливался в глубокую пещеру. Что со мной случилось? Почему я ничего не вижу? Ослеп? Что за авария? Где Артур? Мы же ехали с ним в Брашов, я отчётливо это помню, тогда, почему я здесь? И… здесь – это где?
Не знаю, сколько времени прошло, я словно был в небытие, чернота всё глубже засасывала меня и вдруг где-то очень далеко вверху я увидел его – иллюзорный синий отсвет, притягивающий словно пылающий огонь мечущуюся в ночи бабочку. Невдалеке кто-то плакал, пытаясь подавить рвущиеся наружу всхлипы. Кто это?
- Это мой внук! Пустите меня к нему! – раздался жёсткий голос Земфиры.
- Это реанимация, вам не положено здесь находиться, пациент ещё не пришёл в себя, он всё равно вас не услышит, - увещевал её мужской голос.
- Вы не понимаете! Мы должны его увидеть, прикоснуться к нему, мне больно видеть, как мой младшенький лежит живым трупом за этим стеклом!
О ком это они? Неужели обо мне? Нужно срочно открыть глаза, очнуться от этого странного сна! Я силился сделать глубокий вдох, но вот только мне это никак не удавалось. Словно я был придавлен каменной плитой, что пригвоздила меня к неудобному жёсткому лежбищу. Где-то рядом раздавались тихие всхлипы Илоны, я чувствовал, как тонкие пальчики накрыли мою ладонь. Она дрожала, а я был не в силах её успокоить. Внезапное тепло, окутывающее с головы до ног словно кокон, заставило мысленно встрепенуться – бабушка рядом! Это её сила пытается вырвать меня из странного тяжёлого сна. Всё чётче до моего слуха доносился глубокий и родной голос, и я пытался ухватиться за него, как за спасительную нить, что выведет меня из этого неясного состояния. В какой-то момент, чернота, застилавшая мою реальность схлопнулась и судорожно втянув в себя воздух я распахнул глаза всматриваясь в картину бытия скрытую за странной рябью.
- Очнулся, милок? Вот и молодец, отозвался ты на бабушкин зов!
- Но как? Ведь в его крови столько снотворного и анальгетиков? – недоумевал врач, находящийся рядом с кроватью.
- Что со мной? – прохрипел я, пытаясь сфокусироваться на лице Илоны.
- Вы, молодой человек, пострадали в массовой аварии, отделались закрытой черепно-мозговой травмой и многочисленными переломами.
- Почему так больно дышать?
- У вас сломаны рёбра, мы вынуждены были наложить фиксирующую повязку.
- Слишком… туго… - произнёс я, пытаясь, принять сидячее положение.
- Ух ты, какой резвый, рано тебе ещё вставать с постели, - резко перешёл на «ты» доктор, пытаясь уложить меня обратно.
Я подчинился, моё самочувствие оставляло желать лучшего: голова кружилась, к горлу подкатывала тошнота, мир словно в одночасье перевернулся с ног на голову. Я снова проваливался в жуткую бездну, но бороться с этим не мог, моих сил хватило лишь на недолгое пробуждение.
В следующий раз очнулся лишь к утру следующего дня, Илона дремала рядом, склонив голову на моё плечо. Девушка сидела на неудобном жёстком стуле, вплотную придвинутом к кровати. Мне отчаянно захотелось прижать её к себе, но увы, поднять руку не получилось. Скосив глаза вниз с неудовольствием обнаружил гипс, что фиксировал плечо в весьма неудобном положении.
- Вот так ты попал, Милош, - присвистнул я, - какие ещё сюрпризы на повестке дня?
- Ты уже проснулся? Пить хочешь? – сонно проворковала Илона, приподнимаясь на локте.
- Зачем ты осталась на ночь?
- Хотела быть уверена в том, что больше с тобой ничего не случится.
- Илонка…
- Молчи, Орлов! Ничего не говори! Не сейчас!
***
Прежде чем вернуться в лоно семьи, мне пришлось провести в больнице двадцать долгих дней, что стали моим кошмаром и одновременно спасением. Неусыпный контроль раздражал, но благодаря усилиям бабушки переломы заживали значительно быстрее, приводя в замешательство врачей. Рассматривая снимки, доктор лишь покачивал головой, потирая подбородок:
- Ваши результаты радуют, Милош, видимо вы всерьёз намерены сбежать из моего отделения в самые крайние сроки.
- Да, давно мне пора домой… и так я у вас очень уж задержался.
