— А девушка, Маруся эта, говорила: по опознавательным знакам издали определила, что самолет английский, потому в него и забралась. Помните, товарищ командир?
Медведев кивнул.
— Туман весь вчерашний день на скалах жил, только к вечеру разошелся. Ветер дул из-за гор, что берег повсюду прикрывают. Только один раз туман уходить стал, это когда я в горах бродил утром. Тогда подул побережник с моря. И так с полчаса дул. А объект этот, девушка говорила, в береговой черте…
— Разве она говорила? — сомнительно взглянул Медведев.
— Не раз говорила: чем там оставаться, лучше в море броситься. Значит, было там море.
— Да, правильно. — Медведев провел ладонью по лбу. — Вы, старшина, все замечаете.
— Так вот, если даже ветер с моря здесь дует, туман еще долго в низинах живет, они там хребточками прикрыты. Только одно место в том районе есть повыше, ровное — туман оттуда сразу уходит. Стало быть, здесь он самолет и посадил.
Агеев уверенно обвел пальцем одно место на карте:
— Сюда вот автострада ведет, дальше путь закрыт. Вот здесь возвышенность вроде площадки, где можно самолету сесть… А вам она про треугольные холмы говорила?
— Говорила.
— Эти холмы рядом с заброшенным никелевым рудником — вынутая порода… А рудник глубоко в сопку идет; там могли подземный завод раскинуть… И породу не нужно рвать: шахты глубокие. Сам в прежние времена видел.
— Да вы разве там бывали, боцман?
— Бывал в старые времена. Я мальчишкой на норвежском рыбачьем судне служил. Мы за гренландским тюленем ходили, треску ловили по всему побережью. Я тут каждый мысок, каждую приглубость знаю.
Медведев встал. Его глаза блестели.
— Так, думаете, можем радировать координаты?
— Думаю, не ошибетесь, товарищ командир.
Медведев раскрыл планшет, стал быстро писать.
— Я вот что сообщу, старшина: «Визуальным наблюдением установили точки орудий береговой обороны, зенитных батарей…» Тут выпишу все наши записи на карте… Дальше: «Предполагаемые координаты объекта X…» Дам указанное вами место… «Прошу инструкций о дальнейшей работе поста. Имею двух посторонних…» Составлю шифровку. Пусть Кульбин немедленно передаст.
Он склонился над бумагой и картой.
Агеев ушел, как обычно, бесшумно и быстро…
Ветер шелестел картой, рвал бумагу из рук, но Медведев не менял положения, хотелось скорее отправить шифровку.
Чье-то деликатное покашливание заставило его оглянуться.
— Хелло!
Английский летчик стоял в нескольких шагах, дружески улыбаясь. Подошел, присел на камень.
Медведев спрятал карту и бумагу в планшет. Улыбалось рядом розовое толстощекое лицо; подстриженные усики отливали отблеском меди.
— Хелло, камрид, я вам помешал? Но здесь чертовская скука, на этой площадке под облаками. Хотел бы узнать о своей дальнейшей судьбе. Знаете, в разгар войны, когда прямо с боевого самолета переселяешься в орлиное гнездо над океаном, хочется иметь некоторые перспективы на завтра.
— Перспективы у нас одинаковые, мистер О'Грэди. Пока мы находимся здесь, думаю иметь вас своим гостем.
— Я в восторге от такого хозяина! — поклонился летчик. — Но сколько времени это может продлиться? Простите за солдатскую прямоту вопроса.
— Этого не могу сказать вам точно. Может быть, два дня, может быть, месяц.
— Но, черт возьми! — Летчик хлопнул по колену ладонью. — Я не могу пробыть здесь месяц. Меня призывает мой долг. Я прошу вас, старший лейтенант, дать мне возможность перейти линию фронта, пробраться к своим.
Медведев холодно взглянул на него:
— Вы представляете себе, где мы находимся, капитан О'Грэди?
— Представляю! — крикнул летчик. — У черта в зубах, в самой пасти врага! Но вы-то проникли сюда? Если дадите мне провожатого или хотя бы карту местности, путь, которым вы шли…
— Провожатого я не могу вам дать: вы сами видите, сколько у меня людей. А отпустить вас одного… это значило бы отправить вас на смерть.
— Но если я хочу рискнуть жизнью, чтобы пробраться на корабль?
— За вашу жизнь отвечаю сейчас я: вы мой гость.
— Может быть, вернее, пленник? — Летчик резко поднялся.
— Но почему же пленник, мистер О'Грэди?
— Я чувствую себя пленником, — угрюмо сказал англичанин. — Я в таком возрасте, что не нуждаюсь в няньке. А этот ваш боцман ходит за мной по пятам. У меня отобрали оружие…
— За утерю вашего пистолета боцман понесет наказание, если вы настаиваете на этом.
— Нет, не настаиваю, — пожал плечами О'Грэди.
— А другой пистолет, к сожалению, я выдать вам не могу. У каждого из нас имеется только личное оружие — расставшись с ним, совершим воинское преступление. Что же касается няньки, я скажу боцману, чтобы не досаждал вам своим присутствием.
— Спасибо, старший лейтенант! — Летчик вдруг весело расхохотался; усики запрыгали на пухлой губе, над ровными зубами. — Что ж, будем считать дипломатические переговоры оконченными. Будем надеяться, все идет к лучшему. Хотя у нас есть пословица: «Надежда — хороший завтрак, но плохой ужин…»
Он повернулся, неторопливо пошел за скалу. Медведев снова склонился над шифровкой.
Несколько времени спустя старший лейтенант вошел в кубрик.
