После напряженного дня и вечернего приема, на котором присутствовали сотни людей, император отправился в апартаменты жены. Она уже переоделась, вышитое золотом газовое платье было снято, сказочная диадема и ожерелье положены под ключ в шкатулку для драгоценностей. Она сидела перед туалетным столиком, накручивая светлые пряди волос на палец и поглядывая на себя в зеркало.
Бонапарт уселся на ее шезлонг, сгорбившись, опустив руки между колен.
- Сегодняшний прием прошел прекрасно, - заметила Мария-Луиза.
Наполеон мрачно взглянул на нее.
- Как обычно, - отозвался он. - Слава Богу, это был последний, завтра я отправляюсь на границу.
Императрица пальцами передвинула волосы на висок и слегка нахмурилась, неуверенная в том, насколько эта новая прическа идет ей.
- Я буду ужасно скучать без вас, сердце мое, - сказала она. - Может быть, он в самый последний момент остановится все же на мире.
- Александр и не думает о мире. Я в течение нескольких недель подозревал об этом, хоть и вынужден был приставляться перед всеми этими дураками в Дрездене. Он уже принял решение о войне. Мария, и он ее, получит теперь, каковы бы ни были ее последствия.
Она повернулась и взглянула на него, пораженная его мрачным тоном и выражением лица. Он выглядит больным, вдруг подумала она, больным и очень усталым. На него это было совсем непохоже - чувствовать подавленность перед кампанией.
- Вы выиграете, сердце мое, - произнесла она. - Ведь вы же всегда выигрываете.
Он смотрел не отрываясь на пол, сжимая и разжимая кулаки.
- Я выиграю. Не сомневайтесь в этом. Но именно в этой войне я не хотел бы участвовать. Видит Бог, я доверял ему, а он пошел против меня! Мне следовало бы это предвидеть. В Эрфурте я подозревал его. Если бы в тот момент ваш отец не собирался пойти на меня войной, я бы напал на него и еще тогда победил!
Кошачьи глаза императрицы изменили цвет, когда она услышала об императоре Франце и о той кампании, в результате которой ее отослали во Францию в качестве платы за поражение. Затем она вновь обернулась к зеркалу. В конце концов этот человек - варвар, поэтому не следует удивляться, когда по временам ему изменяет хороший вкус.
- Почему бы вам не попытаться и не закрепить мир прямо сейчас? предложила она.
Он хмуро посмотрел ей в спину.
- И унизить себя перед всей Европой! Где же ваши мозги, мадам?
- Вы могли бы сказать, что он просил о нем, - ответила Мария. Она недовольно надула губки своему отражению в зеркале. - Думаю, что мне следует сказать, чтобы мне зачесывали волосы повыше...
Прошла минута, и Наполеон поднялся и подошел к ней сзади.
- Извините, моя дорогая. Это был весьма мудрый совет.
Глаза его сузились, и она следила за ним в зеркале, думая, что, как это ни странно, этот маленький человечек по временам выглядел очень устрашающе.
- Ему сейчас, вероятно, мешает гордость. Если мне удастся продемонстрировать силу, пересечь границу, а затем направить к нему посланника... Возможно, он будет рад избежать сражения. Тогда вся проблема разрешится...
Он положил ей руки на плечи, и она тут же прижалась к нему. Император наклонился и поцеловал жену сзади в шею. Она закрыла глаза и с наслаждением предалась своим ощущениям. Ей нравились его руки, они были белыми и изящными, можно было подумать, что они принадлежали благородному человеку... В ее голове, уже затуманенной чувственностью, промелькнула мысль, что ей действительно удалось сказать что-то умное.
- Не все еще потеряно, - пробормотал Наполеон, прижимая ее к себе. Если мне придется драться, я буду драться за вас, моя Мария, и за нашего сына. Если потребуется, я сотру Россию с карты, но я выиграю!
Чуть позже он заснул, а она осторожно стала высвобождаться из-под тяжести его тела, стараясь не разбудить его, ища объяснение тому, почему на этот раз все было как-то необычно для их супружеских отношений. То, что она почувствовала, но не смогла определить, было новым и для самого Бонапарта.
Это было отчаяние.
Несколько минут она лежала, размышляя об этом, а потом спокойно заснула.
На следующее утро Наполеон покинул Дрезден во главе огромной кавалькады, чтобы объединиться с Великой армией на левом берегу реки Неман.
В разгар удушающей июньской жары Александр со свитой прибыл в Вену под предлогом смотра расположенных там войск и проведения маневров, а на самом деле он интересовался своей армией с той же целью, что и Наполеон.
Для местной аристократии приезд царя означал ряд празднеств и развлечений. Каждый вечер устраивался либо бал, либо обед в честь Александра, и в то время, пока в нескольких милях отсюда на противоположном берегу Немана расположилась французская армия, прекрасные женщины танцевали с ним, флиртовали и потом до конца жизни сохраняли воспоминания о его обаянии. Днем собиравшиеся вокруг царя группировки пререкались и ссорились между собой.
