- Вам принести что-нибудь выпить, генерал? - Барклай посмотрел в лицо молоденького офицера со знаками отличия артиллериста на мундире. Юношу била нервная дрожь с головы до ног.
- Где вы провели этот день? - спросил он.
- В южной части, генерал.
- Это ваш первый обстрел?
Молодой человек кивнул головой, он стоял навытяжку и не переставал дрожать.
- Гм, вам посчастливилось, что вы выбрались оттуда живым.
- Меня послали в тыл, с поручением. А мой командир и весь орудийный расчет были уничтожены до того, как я смог вернуться к ним.
Его губы вдруг затряслись, и он закусил их. "Ему самое большее восемнадцать лет", - решил про себя Барклай.
- Подите и принесите немного вина, пока не началось следующее наступление, и еще чего-нибудь поесть.
Достаньте чего-нибудь и для себя.
- Благодарю вас, генерал. - Юноша проглотил слюну. - Но только я не смог...
- Тогда пойдите и попросите графа Уварова дать вам немного коньяка. Скажите ему, что вас послал я. И выпейте его, мой мальчик, это приказ!
Барклай едва успел закончить свой обед, когда раздался первый взрыв в центре Смоленска, за захваченной первой линией укрепления. Батарея Наполеона продвинулась вперед и теперь стреляла по стенам города и самому его центру.
Уже наступали сумерки, но небо, окрашенное в красный цвет, продолжало светиться от орудийных залпов, а позже стало еще светлее от начавшегося в Смоленске пожара. Улицы были перегорожены грудами булыжников, и сквозь грохот и треск обстрела раздавались отчаянные крики людей, выбегавших из охваченных пламенем деревянных строений. С наступлением ночи Барклай собрал свой штаб во временном помещении около карты города.
Глаза его покраснели от усталости; мундир был грязным. Его короткий указательный палец был направлен на карту.
- Господа, через несколько часов Смоленск будет взят. Наша армия может остаться здесь, и ее разнесут на части в развалинах еще до того, как сюда доберутся французы. Сегодня мы показали им, что русские умеют сражаться, могут стоять до конца. Но сегодня же я говорю, что мы будем отступать к Москве, сохранив нетронутыми свои силы, и соединимся с Багратионом.
Господа, я отдаю приказ. Подожгите в Смоленске все дома до одного и отступайте!
В лагере французов Наполеон также изучал карту. Его штаб-квартира располагалась в большой палатке, залитой светом десятков свеч: два факела горели у входа, где солдат императорской гвардии нес обязанности часового, а над его головой развевалось французское знамя. Внутри этой палатки император питался, спал на узкой походной кровати и проводил совещания с маршалами. Рядом с ним находился Даву, энергичный, молчаливый человек, которого никто не любил, но все уважали; Даву, построивший мост и установивший пекарни, выпекавшие хлеб для французских солдат. Напротив стоял Мюрат, одетый в один из своих изысканных костюмов, сверкающий орденами и золотым шитьем; Мюрат, женившийся на Каролине Бонапарт, сестре Наполеона, и провозглашенный королем неаполитанским. Он был также первым кавалерийским офицером императорской армии. Рядом с ним Наполеон выглядел еще меньше обычного.
- Смоленск падет до рассвета, - объявил он, склонившись над - столом, на котором были расстелены карты этой кампании. - Стены города разрушены. Это будет означать конец войны!
- Драться они умеют, - заметил Мюрат, накручивая на палец длинные кудрявые волосы своих бакенбардов. - Одному Богу известно, сколько людей они потеряли, ведь в этом аду были собраны вместе все их войска.
- У нас также немалые потери, - коротко заметил Даву. - Пока мы имеем более десяти тысяч ранеными и убитыми.
Наполеон не слушал его. Сегодня солдаты гибли тысячами, ему не нужны были подсчеты Даву, он делал их сам, и его цифры были выше.
Он поднял голову. Оглядевшись, он заметил, как Мюрат играл своими надушенными волосами. На мгновение губы императора сжались, а потом растянулись в подобии улыбки. Вульгарный хвастун, тщеславный, как женщина, там, где дело касалось его внешности, Мюрат часто раздражал Наполеона. Но Наполеон видел, как он возглавлял кавалерийскую атаку, и за это он ему все прощал.
- Прикажите войскам войти в город, - неожиданно резко приказал он. Если мы завладеем городом сейчас, то сможем использовать его в качестве прибежища и сохранить некоторые запасы. Даву!
Маршал весь превратился в слух.
- Передайте армии следующий приказ: "Мы продвинемся вперед и захватим Смоленск. Господь Бог и французская доблесть привели нас к победе". Идите!
- Vive L'Empereur, - приветствовал его Даву и вышел.
- Как вы думаете, ваше величество, когда царь заключит мир? - спросил Мюрат.
Наполеон пожал плечами.
- После сегодняшнего так скоро, как только сможет.
- А Москву мы возьмем? - лихо, как подросток, улыбнулся Мюрат. Некоторые его кавалеристы клялись, что маршал смеялся, когда вел их за собой...
- Конечно же, мы займем Москву. Я намерен продиктовать условия мира из Кремля. - Наполеон взглянул на Мюрата.
