Третья: ему претила необходимость считаться с военной цензурой. Он старался как можно реже упоминать об СССР и Сталине, но полностью отказаться от похвальных слов было невозможно, а критические произносить запрещала цензура544. К примеру, в феврале 1942 года Блэр дал хвалебный комментарий на «приказ советского Верховного главнокомандующего»[55]: «Учитывая жестокости, творимые немцами во время их вторжения в Россию, текст отличался отсутствием мстительности, мудростью и дальновидностью в противопоставлении германского народа его правителям». Сталин сказал именно то, что хотела услышать от него британская общественность, и писателю пришлось его похвалить.
Заявление об уходе с Би-би-си по форме было вежливым и сдержанным. Блэр благодарил руководство Восточной службы корпорации за благожелательное отношение (это соответствовало действительности: несмотря на некоторые выходки, он ни разу не получал формального взыскания, не говоря уже об угрозе увольнения). Но он не счел нужным скрывать, что считает свою работу на Би-би-си бесполезной: «Стоит ли продолжать эти передачи – судить другим. Я лично предпочитаю не тратить на них свое время, когда могу заниматься журналистикой, эффект которой очевиден»545. Так Блэр – Оруэлл во второй и последний раз добровольно расстался с неплохо оплачиваемой государственной службой ради свободы, без которой не мог жить.
К этому времени литературное имя позволяло Оруэллу зарабатывать на довольно скромную жизнь (а к иной они с Эйлин не привыкли). Он значительно расширил сотрудничество в старейшей в Великобритании воскресной газете «Обсервер». Фактическим владельцем, а с 1942 года еще и редактором газеты был Дэвид Астор, остававшийся на этом посту 27 лет. У них сложились хорошие отношения, и Дэвиду даже льстило, что «социалист» Оруэлл, прекрасно зная, что тот является потомком одной из самых богатых и известных фамилий (его отец Уолдорф Астор, американский предприниматель, был основателем Нью-Йоркской публичной библиотеки), общается с ним свободно. Вот как Астор описывал их первую встречу: «Я… когда вошел в ресторан, заметил его высокую фигуру, стоявшую в стороне и выглядевшую несколько отстраненно, и когда я направился к нему, он дружески подошел ко мне и спросил: “Вы Дэвид Астор?” У нас сразу всё пошло очень хорошо, как будто мы знали друг друга до этого. Он принадлежал как будто к какому-то знакомому мне типу. На нем были серые фланелевые брюки, и он выглядел подобно учителю приготовительной школы – на нем была скромная удобная одежда учителя или же библиотекаря. Он не был аккуратным, как солдат, но что-то военное ему всё же было присуще»546.
Регулярное сотрудничество Оруэлла в еженедельнике началось еще в то время, когда он работал на Би-би-си. 8 марта 1942 года в «Обсервере» появилась его первая статья «Настроение момента», в которой автор говорил о низком состоянии духа британцев из-за отсутствия внутренних реформ и перспектив в войне. Затем Оруэлл публиковал статьи, в основном посвященные морально-политическим вопросам, связанным с войной. У редакции даже возник план использовать его в качестве военного корреспондента в Северной Африке и Италии, где в то время шли важные сражения. Этот план неплохо вписывался в намерение Оруэлла увидеть войну собственными глазами. Правда, на этот раз, в отличие от Испании, он собирался быть именно корреспондентом, не принимая непосредственного участия в военных действиях. Однако для получения аккредитации военного командования необходимо было пройти медицинскую комиссию. Эрика Блэра снова подвели легкие – в аккредитации ему было отказано. Пришлось ограничиться публикацией в еженедельнике «Обсервер» статей и литературных обзоров.
После ухода из Би-би-си значительно большее его внимание заняло сотрудничество с другим изданием, в котором он публиковался и ранее. Это был «Трибюн» – тоже еженедельник, но значительно более левой ориентации. Как раз тогда, когда Оруэлл расставался с радиостанцией, редакция «Трибюн» предложила ему постоянную работу в качестве литературного редактора. Платили здесь существенно меньше, но в редакции следовало находиться всего лишь три рабочих дня в неделю, что было исключительно важно с точки зрения творческой работы.
