Важным дополнением к книге Хайека стала работа Эриха Фромма «Бегство от свободы», которая рассматривала тоталитаризм со специфической точки зрения социального психолога702. В ней, в частности, содержался анализ механизмов приведения масс в готовность подстроиться под общепринятые шаблоны поведения. «Подмена подлинных актов мышления, чувства и желания в конечном счете ведет к подмене подлинной личности псевдоличностью» – этот вывод Фромма отчетливо перекликался с основными идеями произведения Оруэлла, к которому через много лет он написал глубокое и страстное послесловие: «Он хочет предупредить и пробудить нас. Он еще надеется, но в отличие от авторов ранних утопий западного общества его надежда – это надежда отчаяния. Ее можно реализовать, признав, как учит нас “1984”, опасность, с которой столкнулось сегодня всё человечество, опасность общества роботов, которые потеряли последние следы индивидуальности, любви, критического мышления, и к тому же не осознают этого из-за “двоемыслия”. Книги, подобные оруэлловской, – грозное предупреждение, и будет жаль, если читатель самонадеянно поймет “1984” как очередное описание сталинского варварства и не заметит, что книга касается и нас»703.
В 1951 году в США в издательстве «Харкурт Брейс», опубликовавшем роман Оруэлла, вышла ставшая классической работа Ханны Арендт «Истоки тоталитаризма»704. В качестве модели царства насилия Арендт рассматривала нацистский концлагерь, но это был лишь фон для значительно более широких рассуждений и обобщений. Арендт показала, что «тоталитарная личность» – «анатомизированный человек», потерявший свою идентификацию и персональные качества, оторванный от социальной почвы, превратившийся в маргинала, ставший неотделимой частью толпы, податливой на всевозможные манипуляции. Именно на базе таких «неприкаянных» формируется, согласно Арендт, тоталитарная система.
В романе Оруэлла с различной степенью глубины отразились мысли, развитые затем в мировой исторической, политологической, психологической и философской литературе о тоталитаризме. К концу 1980-х годов, когда рушился Советский Союз, книга Оруэлла была опубликована более чем на шестидесяти языках общим тиражом не менее десяти миллионов экземпляров. 1984 год был провозглашен ЮНЕСКО Годом Джорджа Оруэлла. В 2009 году лондонская «Таймс» включила роман в список шестидесяти лучших книг, опубликованных за последние 60 лет (книга Оруэлла открывала этот список)705. Американский журнал «Ньюсуик» поставил это произведение на второе место в перечне ста лучших книг всех времен и народов (на первом месте был роман Льва Толстого «Война и мир», на последнем – «Вторая мировая война» Уинстона Черчилля)706. По результатам опроса, проведенного в апреле 2018 года редакцией по проблемам культуры Би-би-си, в числе ста книг, которые сформировали современный мир, роман Оруэлла оказался на пятом месте707.
Судьба романа в Советском Союзе – отдельная захватывающая история. В самом конце 1960-х годов появился безымянный перевод. Книга распространялась в виде машинописных копий или фотокопий, передавалась из рук в руки на очень короткое время708. Как заметил по этому поводу современный автор Сергей Кузнецов, «есть что-то глубоко симптоматичное, что целое поколение русских читателей получало “1984” на одну ночь. В это время суток роман Оруэлла заменял сон и временами становился неотличим от него»709.
Один из тогдашних диссидентов Виктор Сокирко вспоминал: «Сам я прочел эту книгу очень давно, кажется, в 1969 году, в числе многочисленной тогда “самиздатской литературы”. Помню, я совсем не удивился тому, что эту фантастику приходится читать как нечто недозволенное. Хотя в ней речь шла о сверхтоталитарном строе в будущей Англии, но мне она показалась пародией прежде всего на наше сталинское прошлое. Без труда узнавались детали, сама атмосфера страховидной жизни, сгущенной только до фантастики. Впрочем, я уже тогда был способен предположить, что роман мог быть написан частично и по тенденциям самой английской действительности. Но вот некоторые мои знакомые, совершенно не причастные к правозащитному движению, вполне благополучные советские граждане, после чтения этого романа были совершенно убеждены, что это – пародия или даже пасквиль именно на нас»710.
