Американские издатели вначале тоже колебались, правда, совсем по другой причине. У них сложилось представление об Оруэлле как о чистом публицисте. Они полагали, что и новое его творение является романом лишь по форме, но на самом деле представляет собой разоблачение с подлинными именами и коллизиями. Оруэлл, таким образом, стал жертвой собственной репутации. Однако Муру удалось убедить сотрудников издательского дома, что на этот раз представлено в полном смысле слова художественное произведение. И американцы приняли книгу к публикации, полагая, что она встретит у читателей хороший прием из-за новизны сюжета, знания автором бирманских реалий, живости изложения и яркости образов.
В мае 1934 года был подписан договор. Затем юристы издательства внимательно изучили текст, потребовали внести некоторые изменения в имена персонажей, чтобы невозможно было придраться с юридической точки зрения, и, главное, превратить британских государственных служащих в бизнесменов, чтобы, как позже писал автор, «книга показалась меньшей атакой на британский империализм».
Все эти опасения виделись Оруэллу настолько значимыми, способными не только воспрепятствовать выходу книги, но и вызвать судебные тяжбы с непредсказуемыми последствиями, что он предложил издательству написать тривиальное авторское предисловие, указав, что имена вымышленные, а всякие совпадения с реальностью случайны. Возможно, это было связано с тем, что персонаж романа, продажный судья, плетущий интриги на протяжении всего сюжета, носил имя У По Кин, а именно так звали некоего бирманца, учившегося вместе с Блэром на колониальных приготовительных курсах.
Тем не менее в октябре 1934 года роман вышел без специального предисловия. При этом, как и в следующих произведениях Оруэлла, через всю книгу проходил своеобразно преломленный образ самого автора с его жизненными впечатлениями, чувствами и мыслями.
Роман привлек внимание широкой аудитории. Критика хвалила «Дни в Бирме» за яркую публицистичность, превосходное знание колониальных реалий – по крайней мере свободное, местами даже лихое обращение автора с этнографическим материалом создавало такое впечатление, что тут же почуяли литературные обозреватели. Оруэлла, правда, ругали, за излишнее критиканство, чрезмерное обличение колониальных пороков. В какой-то мере эти суждения были справедливы, ибо британский колониализм способствовал постепенному проникновению в среду крайне отсталого (с европейской точки зрения) местного населения образования, бытовой опрятности, внешних культурных навыков. Но ведь автором создавалось не научное, всесторонне взвешенное произведение, а тот образ Бирмы, который сложился в его сознании, обремененном чувством «вины колонизатора». Биографы Оруэлла пишут: «Основная сила “Дней в Бирме” проистекала из их автобиографических деталей. Известно было, что Оруэлл писал на основании непосредственных наблюдений той среды, которую он крайне невзлюбил. Но это не была автобиография под видом художественного произведения, и книга не должна читаться как таковая. И хотя повсеместно заметна кисть Оруэлла, “я” присутствует довольно редко, и не только потому, что повествование ведется от третьего лица. На самом деле значительная часть его личного бирманского опыта не описана»233.
Последний город, в котором Блэр служил, Ката, был использован в качестве прообраза вымышленного города Кьяктада, где в основном развивается действие. В книге две перемежающиеся сюжетные линии – «бирманская» и «колониально-британская». Главным представителем первой линии является старший судья У По Кин: «Самое раннее воспоминание хранило чувства голопузого малыша 1880-х, видевшего победный марш британцев в Мандалае. Помнился ужас от колонн красных мундиров краснолицых гигантов, пожирателей коров, помнились длинные винтовки за их спинами и мерный грохот их башмаков. Заставивший удрать подальше детский страх вмиг почуял безнадежность состязания между своим народом и племенем жутких великанов. Уже ребенком У По Кин поставил целью примкнуть, пристроиться к могучим чужакам»234. Став судьей, он прилагает все силы, хитрость, опыт с одной целью – сохранить свое положение, расширить свои полномочия, укрепить свою власть над соплеменниками. Полунищий побирушка унижениями, доносительством, а затем взятками и лестью достиг высокого поста. Он брал мзду у обеих спорящих сторон и судил «строго по закону», поскольку в таком случае его нелегко было обвинить во взяточничестве. Существенной частью его дохода был процент от стоимости награбленного во всём округе. Обо всём этом знало местное население, но не знало «тупо уверенное в подчиненных британское начальство».
Первое издание романа «Дни в Бирме».
