Бежать поздно, теперь можно только надеяться и верить. И не упускать ни малейшей возможности свести риск к минимуму. Например, в одном из побывавших в моих руках наставлений по военному делу рекомендовалось для защиты от маломощных гранат падать на пол ногами к эпицентру, чтобы уменьшить поверхность поражения. Если мелкими осколками и посечет, то нестрашно: подошвы десантных ботинок толстые, усиленная ткань тоже удар держит неплохо, плюс бронежилет и прочая навьюченная амуниция. Объемный взрыв далеко не то же самое, что банальная наступательная граната, а из брони у нас только обычная гражданская одежда, но я не стал пренебрегать даже этим мизерным шансом – уронил Кийоко и вжал ее в стык между стеной и полом, а сам навалился сверху. Напряг спину до судорог и зачем-то принялся отсчитывать секунды: одна… две… три…
Рвануло на тринадцатой, и рвануло знатно: опора под нами ощутимо содрогнулась, вырванная с мясом бронестворка, судя по шуму, сокрушила с десяток колонн, следом все заглушил протяжный треск… и мы вместе с порядочным куском пола с шелестом и грохотом полетели куда-то вниз.
Падение ожидаемо завершилось ударом, причем таким, что нас с Кийоко подбросило. И не улетели мы в неведомые дали лишь по той причине, что сверху что-то – наверное, кусок стены – преградило путь. А потом, как обычно и бывает, донесся глухой «буммммм» в диапазоне сверхнизких частот, и на спину мне посыпался всякий мусор – от песка до довольно крупных камней, а одним так приложило, что выбило воздух из груди. Половина спины отнялась, но, на мое счастье, позвоночник остался цел, только навалилась подозрительная тяжесть. И темень, хоть глаз коли. Ах, да. Еще тишина. Но не всеобъемлющая, а как будто уши ватой заткнули – плотно, но кое-что расслышать было можно. В основном мерное гудение и шорох какой-то сыплющейся мелочи вроде гравия. Еще мешали громоподобный стук сердца и хрипы – я неосознанно пытался хватануть воздуха, но получалось пока не очень.
– Дэн?.. – на самой грани слышимости донеслось чуть погодя.
Ну, как мне показалось. На самом деле могло пройти и полчаса, и час. Хотя вряд ли, я бы уже задохнулся. Ф-фух, м-мать! Вроде протолкнул глоток в легкие…
– Т-ты как? – поинтересовался я, сделав попытку вытряхнуть из ушей вату.
Что характерно, ничего не получилось, только с волос пыль посыпалась. И на спину сильнее надавило.
– Не знаю. Слезь с меня.
– П-попробую…
Сомневался я не зря – быстро выяснилось, что нас сверху хорошенько присыпало, так что встать на ноги или хотя бы на колени не получилось. Все, чего я достиг – поднялся в коленно-локтевую позу, подперев спиной и затылком какую-то плоскую хреновину.
– В-выползай…
– В какую сторону?
Кто бы знал. Ничего не вижу, глаза слезятся, да и темно. Разве что…
– Зевс!
«Процесс активирован».
Уже легче. Связь с орбитой сохранилась, значит, провалились не очень глубоко. Хотя туплю – нанам толщина перекрытия глубоко параллельна. Надо отдать им должное, мелкие помощнички и на сей раз сработали качественно – уж не знаю, какими фильтрами Зевс обработал сигналы с моих зрительных нервов, при таком-то освещении, но контуры ловушки я начал различать. А потом и очень тусклый отсвет уловил.
– Туда ползи, – мотнул я головой, упустив из вида тот факт, что вряд ли Кийоко это могла рассмотреть.
– Куда туда?
– Куда макушка показывает, – раздраженно рыкнул я. – И быстрее давай, я долго не удержу.
На сей раз глупых вопросов Кийоко задавать не стала, зато умудрилась, орудуя локтями и ступнями, прямо на спине переместиться вперед. Выбравшись из-под меня, она перевернулась на живот и прибавила скорости. Я же, убедившись, что опасность быть заживо раздавленной ей больше не грозит, потихоньку-полегоньку двинулся следом. Мое передвижение сопровождалось хрустом и шорохом – вернуться в покинутый тоннель теперь не получилось бы при всем желании. А в какой-то миг мне и вовсе пришлось рвануться, поджав ноги: плита, или что там сверху наваливалось, рухнула, и я не лишился нижних конечностей только благодаря реакции.
