На наше с «ниндзей» появление она отреагировала не сразу, так что мне пришлось даже деликатно кашлянуть, привлекая внимание к собственной персоне. Когда же и это не помогло, я переглянулся с Жан-Пьером, подошел к пузырю и постучал по гладкой поверхности, воспользовавшись шансом «засеять» нанами и его. Как вскоре просигнализировал Зевс, снова безуспешно. Похоже, у Фрро была-таки защита против шепчущих китов, но наверняка безумно дорогая в производстве.
– Франсин!.. Доктор Моро!..
– А?! – соизволила та оторваться от дела. – Антуан? Наконец-то!!!
Франка сорвалась с места, одним шагом преодолев разделявшее нас не очень-то и большое расстояние (пузырь в диаметре не превышал трех метров), занесла было руку, собираясь коснуться его внутренней поверхности, но в последнее мгновение остановилась, застыв в неестественной позе.
– Франка?..
– Извини за вспышку эмоций, Тони, – не повелась на выражение «глазастый обаяшка» та. – Если позволишь так выразиться. Я тебя ждала, это правда. Но обниматься не будем, не тот случай. Не настолько я тебя рада видеть.
– А когда-то тебе даже нравилось.
– Забудь. Ничего личного, только бизнес. Кстати, есть разговор. Не объяснишь ли, как ты умудрился выжить?
– С чего ты взяла, что это я? Может, это меня Тинка спасла?
– Вот с этого места поподробнее. – Франсин окончательно взяла себя в руки и с показным спокойствием устроилась в растущем из пола кресле. – Что видел, что чувствовал, каковы внешние проявления явления?
– Эй-эй-эй, погоди! Я пошутил.
Не хватало еще, чтобы она на Тинку всерьез подумала. Хотя это вряд ли. При всей ее фанатичности и увлеченности, в уме Франке не откажешь. И она точно знала, что у Альбертины Монтанари секретов от нее не было – ведь та являлась ее аспиранткой, пусть и временной. А вот я всегда был темной лошадкой, к тому же инопланетчиком, что давало простор для фантазии.
– Так я и знала! – Глаза Франсин загорелись фанатичным огнем, и я внутренне содрогнулся – женщина открывалась с новой, неприглядной стороны. Стань я свидетелем чего-то подобного ранее, и хрен бы меня кто в экспедицию под ее началом заманил. – У тебя что-то есть! Скажи, что!
– Может, сначала ты?
– С чего бы?
– Ну, в приключенческих фильмах злодей всегда стремится выговориться… искупаться, так сказать, в лучах злодейской славы.
– Я не злодейка.
– А кто тогда? Патриотка?
Это что это? Никак она взгляд потупила? Да ну на фиг!..
– Это тебя не касается, – все же ответила Франсин после краткого раздумья. – Ты вообще не с нашей планеты. Не лезь в политику.
– Хорошо, не буду, – покладисто улыбнулся я и кивнул на лабораторную вращающуюся табуретку, приткнувшуюся к пузырю по соседству. – Можно присесть? Это ведь для меня приготовили?
– Валяй.
Признаюсь, случая немного поиграть у нее на нервах я не упустил – устраивался долго и со вкусом. В конце концов уселся на табуретку задом наперед, облокотившись на спинку обеими руками и умостив подбородок на кулаках, и принялся поедать докторшу преданным взглядом.
– Ну так ты будешь рассказывать?! – взорвалась Франсин.
– Возможно, – хмыкнул я, не отводя глаз. Все-таки в гневе она прекрасна. Не так, конечно, как Альбертина Монтанари, но тоже впечатляет. – Но сначала давай обменяемся мнениями касательно вон тех зверюг.
– В плане?
– В плане научной дискуссии. Ты рассказываешь, что знаешь про шепчущих китов, потом я дополняю или поправляю. Ты возражаешь, я обосновываю позицию. Все как всегда. Мне так проще перейти к конкретике. Если ты, конечно, не опасаешься свидетелей.
– Пожалуй, это будет полезно, – согласилась Франка. – Но если начнешь отпираться, мальчики пересчитают тебе ребра. Кстати, Жан-Пьер, можешь быть свободен.
– Да, мадам, – бесстрастно кивнул тот и неторопливо пошел к стене, где повторил трюк с протаиванием хода.
Проводив его взглядом, я решил напомнить о себе:
– Так что насчет рассказа? Про «мальчиков» помню, не переживай. Считай, что мне страшно.
– Балбес. Ладно, слушай.
Немного собравшись с мыслями, Франсин начала речь:
