— Он повинен в гибели моего отца. Как вы думаете, желал ли я его смерти? Конечно! Много раз прокручивал в голове сценарии… Но я слишком слаб, чтобы добраться до него и отомстить. Раз уж мы говорим начистоту, то я жалею, что не успел убить эту тварь.
Полуправда — самая эффективная ложь. Теперь остаётся надеяться, что агент поверит мне, ибо терроризм просто так не простят… Даже неясно, перевесит ли польза от моего оружия, проступок с нечистой пылью и водопроводом. Если Пётр Николаевич накосячил, мне пипец.
— Готовы ли вы сотрудничать с Секретной Службой? — спрашивает он.
— А что подразумевается под «сотрудничеством»?
— Отвечайте на вопрос.
— У меня нет выбора.
— Рад это слышать, — агент встаёт и убирают стул обратно в стену. — Отдыхайте.
— И долго мне тут куковать? У меня там баронство простаивает…
— Столько, сколько нужно, — бросает напоследок мужик в маске и уходит.
— Приехали… — шепчу я.
Выжидаю полминуты и иду ощупывать стену, из которой появлялся стул. Как ни странно, но передо мной находится обычная стена из керамической плитки. Как агент достал оттуда стул — загадка.
Подхожу к окошку в двери и выглядываю наружу. Помимо центральной, замечаю ещё две двери. Значит, в этом помещении как минимум шесть камер, но, скорее всего, намного больше.
Живот урчит, и назревает резонный вопрос: а когда и как нас будут кормить? Поведут в общую столовую или раскидают баланду по тарелкам и закинут в камеру?
Столько лет боялся угодить на нары, и вот оно случилось…
Да, я совершил несколько ошибок, но риск был оправдан. Тем более, если учесть частоту разломов, с которой они начинают появляются. Сложно говорить о прогнозах, но из данных, полученных от Лилии, можно предположить, что у Земли нет и пяти лет. Скорее всего, счёт идёт на месяцы.
А если начнут появляться монстры по типу того, который обитает в Курске, то всё может закончиться в разы быстрее. Жить хочется, и поэтому приходится идти на риск. Жаль, что нельзя рассказать о надвигающейся угрозе… Не ровён час отправят в Долину Рудников за доказательствами.
— Да ладно! — в соседнем окошке замечаю Катю. — Что ж тебя так потрепало?
Она выглядит уставшей, если не сказать измотанной. Круги под глазами, растрёпанные волосы, потёкшая туш — такая себе Императрица. Даже интересно, за что её закрыли… Помню, Катя говорила про семейные проблемы, видимо, они её и догнали.
Махаю, чтобы привлечь её внимание, но девушка не замечает. Она ведёт себя словно зомби, игнорирующий происходящее. Мне становится жаль её… Ладно, я поживший в суровой России, но Катя — одуванчик, который пытается казаться шипастой розой. Но помочь ей я ничем не могу, мне бы кто помог…
Я стою ещё минут пять, пытаясь обратить на себя внимание, но всё безрезультатно. Тогда ложусь на кровать и закрываюсь от яркого света подушкой.
Делать в камере нечего. Можно было бы поотжиматься, но я и так уже хочу жрать, а поэтому силы нужно экономить. В такой ситуации нужно быть готовым ко всему…
Паршиво чувствовать, что твоя жизнь от тебя не зависит. Мне казалось, что я более никогда не вляпаюсь в подобное дерьмо. Думал, могут убить… Но посадить, да ещё и без боя, — это вдвойне обиднее, ведь при ином раскладе живым я бы не сдался.
Теперь придётся «сотрудничать», в это западло. Выбор невелик: сгнить на каких-нибудь рудниках или пойти на сделку. С одной стороны, можно не прогибаться и выбрать первый вариант с надеждой на побег, но с другой, из тюрьмы ещё никто не сбегал.
Были те, кто свалил на «этапе», но чтобы из тюрьмы — такого не было ни разу. И это довольно странно, ведь из любой тюрьмы можно сбежать…
Вообще, непонятно, где я нахожусь. Это может быть и обычное здание посреди Москвы, и подземный бункер без окон и дверей, а может и гигантский танкер, что бороздит воды Российской Империи. Вариантов куча, и рассчитывать на побег не приходится. Наверняка СС всё предусмотрели.
А вот если меня куда-то повезут, нужно будет рвать когти при первой возможности. Пусть я и не смогу спасти этот мир, находясь в бегах, но хоть поживу как человека, а не как обезьяна в клетке.
Сижу я, сижу и жду у моря погоды. Непонятно, сейчас день или ночь… Спать вроде не хочется, но это только в первое время, ведь через часов десять, всё меняется.
Теперь я бы с радостью покемарил, но яркий свет сильно мешает. Пытаюсь закрыться подушкой и заснуть, но только стоит задремать, как эта пуховая предательница сползает, запуская раздражающие лучи ко мне в глаза.
Так продолжается ещё часов пять, когда дверь в комнаты, наконец, открывается. На этот раз входит невысокий и худой мужчина в той же самой одежде. Видимо, у них здесь такая униформа.
— Доброе утро, Николай, — говорит он изменённым голос. — Я бы хотел обсудить сотрудничество…
