Без стука в кабинет входит Марина. Сестра выглядит опечаленной и разбитой. Давно я с ней не общался, и похоже, сейчас разговора по душам не избежать.
— Розалия, оставь нас, — с ходу командует Марина.
— Ваше Благородие? — рыжеволосая помощница вопросительно смотрит на меня.
— Можешь быть свободна, — говорю я.
— Как вам будет угодно, — она склоняет голову и уходит.
Марина провожает её пренебрежительным взором, а затем садиться на соседнее со мной кресло. Какое-то время она буровит меня тяжёлым взглядом и ничего не говорит.
Я в этот момент размышляю о том, как же меня радует Розалия: в частности, она ставит мои указания превыше остальных и не подчиняется даже сестре с бабушкой. Нет сомнений, что ей такой положение не просто нравится, она по-настоящему кайфует от своей новой роли. Хоть Розалия и пытается скрыть эмоции, но я без труда читаю радость и ухмылки на её лице.
— Что тебя тревожит? — нарушаю тишину.
— Коля… — негромко начинает Марина. — Мне кажется, зря ты всё это устроил… Вскрывшаяся правда ужасает, но ты подумал о нас? Мы ведь потомственные аристократы… Что будет с нами? С нашей властью? Мне вот совершенно не хочется идти работать на завод…
— Послушай…
— И это если мы вообще выживем, — перебивает она.
— Почему никто не может понять одну простую истину? — я тяжело вздыхаю. — Если не остановить НКК, то весь мир отправится в преисподнюю! Вот скажи, почему никто не относится к моим словам серьёзно?! Неужели так сложно поверить?!
— Прости, но разговоры об апокалипсисе звучат неправдоподобно, — сознаётся она. — Мир существует уже очень долго и проживёт ещё столько же.
— Ага, конечно… Как говорится: «Планета в порядке, это людям пипец». Мир, может, и будет существовать «очень долго», но что станет с людьми, когда нечистые его захватят? Разве прошлый пробник апокалипсиса тебя не натолкнул на определённые мысли? Взять тех же червей, которые вгрызаются в мозг… Чем тебе не новая угроза, против которой обычные методы могут и не помочь. И это только верхушка айсберга, а сколько подвидов тварей вылезло на этот свет? Ты знаешь, с чем человечество может столкнуться?
— Я…
— Это был риторический вопрос. Никто этого не знает. Никто, кроме меня.
— Но как?! — Марина повышает голос. — Как ты можешь это знать? Почему именно ты? Почему?!
— Ох… — решаю, что нет смысла скрывать правду. — Я не тот Коля, которого ты знала. Я совершенного другой человек.
— Ты изменился, но это ведь из-за потери памяти?.. — на её лице появляется тревога.
— Никакой потери памяти не было. Твой брат покончил с собой, и я занял его тело, — Марина отстраняется и косо смотрит на меня. — Прокрути в голове все события с того самого дня и обдумай мои слова. Твой Коля получил бы люлей от сынка графа Громова и дальше был бы терпилой.
— Коля… — шепчет она, прикрывая рот рукой.
— Возможно, мои следующие слова покажутся бредом, но я действительно разговаривал в Богом. Он хочет спасти этот мир, потому-то и дал мне силу, которая превосходит всё, с чем вы когда-либо сталкивались. Не скажу, что я прям жажду спасть эту грёбаную планету, однако мне известно, что будет после смерти, а потому мотивация жить у меня зашкаливает.
— После смерти?.. — переспрашивает Марина.
— Твоя душа просто исчезнет, перестанет существовать, как мимолётная вспышка падающего метеора. Пу-у-ух, и всё, тебя нет, — руками изображаю небольшой взрыв. — Таковы реалии, и поверь мне на слово, ведь я уже умирал. Правда, было это в другом мире, который немного отличается от вашего.
— Я даже не знаю, что сказать… — сестра окончательно отодвигается от меня, держась на максимально возможной дистанции.
— А что тут говорить? У тебя два варианта: принять правду или посчитать меня сумасшедшим, который готов выбросить семейное наследие на свалку истории. Выбирай, все карты у тебя на руках. Но стоит обратить особое внимание на мой возраст… Как ты считаешь, восемнадцатилетний щегол смог бы провернуть то, чем я занимаюсь в последние месяцы?
— Не думаю…
— Уже неплохо, — откидываюсь на спинку кресла и вздыхаю с облегчением. — Я надеюсь, ты понимаешь, что эта информация не должна выйти за пределы кабинета. Никто не должен знать правду, по крайней мере, до тех пор, пока мы не победим.
— И как мне тебя называть? — с тревогой в голосе спрашивает Марина.
— Коля. Я твой любимый брат, забыла, что ли? — бросаю на неё укоризненный взгляд.
— Если не восемнадцать… То сколько тебе было лет?
— Много. Почти в два раза больше. И жизнь моя была такой… Твоему отцу с его контрабандой и не снилось. Я делал такие вещи, о которых и говорить страшно.
— Мне стоит тебя бояться? — она вдруг встаёт из-за стола. — Скажи честно!
— Бояться? Не думаю. Конечно, если ты не станешь совершать глупые поступки, — холодным как лёд голосом выдаю я.
— Не собираюсь… — Марина выглядит так, будто перед ней сидит парень, который бросил её перед свадьбой.
