Страшен враг, которому нечего терять, но еще страшнее тот, кому есть что. Задор и отчаянье тлели в сердцах людей, отстаивающих в безнадежной битве самое дорогое, а Данила просто раздул это пламя метким выстрелом.
Слева с холма бежали, размахивая мечами, те из его защитников, которые еще оставались в живых, из леса, сотрясая небеса боевым кличем, устремился отряд вождя Лагатца. Из основной армии выделилась, вырвавшись вперед, группа всадников, один из которых размахивал королевским знаменем, увлекая за собой и воодушевляя на безоглядную атаку остальных. Кажется, Валлендел возглавил наступление лично.
Данила еще успел подумать, что теперь чуму ждет кровавый бой до последнего живого человека, но, вновь взглянув вперед, понял, что ошибался. Четверо орков почти рядом с ним — а вот вся остальная армия серой чумы уже ударилась в бегство. Зрелище отчаянно атакующих людей для окончательно деморализованных гоблинов и орков оказалось последней каплей. И даже водители трех оставшихся драконов выбрались из своих машин и бросились наутек, расписавшись в бессилии и беспомощности.
Что будет дальше? Серая чума оттянется к своему опорному пункту, перегруппируется, оправится от страха, и при поддержке бьющей в упор артиллерии все-таки победит: обе армии предельно обескровлены, но у гоблинов все еще перевес в числе и пушки. Но дело даже не в том, что серую чуму ждут страшные потери в этой битве — главное в самом бегстве. Победа уже не сможет стереть из их памяти весь ужас панического отступления перед потрепанной и плохо вооруженной армией людей. Их непобедимость закончилась здесь, у Онтагара, и теперь все это понимают, и люди, и гоблины. Финита ля комедия. Блицкриг закончен, все карты биты, и теперь серую чуму ждет только длительная агония перед окончательным и бесповоротным крахом.
Данила широко улыбнулся, глядя в глаза орку, уже замахнувшемуся для удара, и сказал, игнорируя свист палицы:
— Вам конец, сволочи. Вы проиграли.
А потом наступила темнота.
Т’Альдин наблюдал за ходом сражения издали, сидя на дереве в тылу у гоблинской армии, и хорошо видел, как один за одним взрывались и сгорали железные драконы. Невероятно, но факт: серая чума, имея колоссальное преимущество, целых три часа не могла сломить сопротивление людишек. Конечно, без неоценимой помощи эльфов они бы не справились — но факт есть факт, люди все еще стоят.
А колдун в ударе, что тут еще сказать. Всего один человечишка, пусть из другого мира, но человечишка — чуть ли не единолично изменил весь ход войны, вначале дав людям оружие, а затем выломав серой чуме ее железные зубы. Т’Альдин и раньше ловил себя на мысли, что каждый раз, когда он вспоминает о колдуне, в нем просыпается давно забытое чувство зависти и жажды славы.
Он, Т’Альдин, уж точно не хуже колдуна. Да что там, он лучше, причем во всем. Кто вообще такой этот колдун без своих знаний? Никто. Пустое место. А вот его тайные знания… Знания — они всегда сила.
И теперь Т’Альдин Шасс’Кэрр не просто уравняет партию — он превзойдет колдуна. Как бы много колдун ни сделал для дела — Т’Альдин сделает еще больше. Человечек задал гоблинам знатных проблем — но куда ему до Т’Альдина?
Ведь и Т’Альдин тоже обладает тайным могучим секретом. Всего одним — но ему и этого хватит. Один кинжал, нашедший прореху в броне — сильнее ста ударов булавы по щиту.
Кажется, гоблины снова двинулись в наступление, собрав в кулак все силы, что у них еще есть… Пора. Час величайшей славы Т’Альдина вот-вот наступит. Колдун помог людям выстоять в этом сражении — но выиграет битву не кто-нибудь, а Т’Альдин.
Он спустился с дерева и снял с куста уши убитого гоблина, куда ранее повесил их, чтобы кровь стекла, надел на голову наперед приготовленный скальп, потом приладил к обручу и уши, спрятав под ним свои собственные. Комплект гоблинских ушей у него тоже был приготовлен заранее — но оказалось, что они долго не хранятся после отрезания, высыхают и бледнеют. Пришлось добыть новые на месте, благо, пропавшего разведчика никто не хватился.
Лицо покрашено в нужный цвет, крючковатый нос Т’Альдин слепил из глины, обнаружив в себе недюжинный талант скульптора, и тоже покрасил. Довершает образ подлинная, а не поддельная гоблинская экипировка — и вуаля, темного эльфа от гоблина не отличить, если сильно не присматриваться.
Укрепленную позицию серой чумы, где они устроили позиции для своих больших гремящих труб, Т’Альдин разглядел еще до начала битвы и заранее знал все, что нужно.
Проникнуть в лагерь было несложно: он притерся к группе орков, несущих от скрытых в зарослях телег какие-то бочки, и вместе с ними беспрепятственно попал внутрь. Строго говоря, там и охраны у проходов не было как таковой: часовые-то стоят, но смотрят вдаль, не подкрадываются ли эльфы, никому и в голову не приходит осматривать своих, в то время как самый ужасный и смертоносный из эльфов уже внутри. Просто, даже проще, чем обсчитать дуэргара на пальцах.
