— Ну мало ли, ваша светлость, вдруг у него кинжал или пика. Вас приказано пуще головы беречь, — ответил охранник.
Парнишка, запинаясь, сообщил, что принес от мастера вещи, которые «его светлость» Данила вроде бы велел изготовить, но вещи отняла охрана. Старший из солдат принес сверток, действительно длиной с пику, с собой.
— Давай сюда, — сказал Данила.
Сверток оказался весьма тяжел: в холщовую грубую ткань были завернуты длинный прямой стержень и толстостенная массивная труба, и то и то длиной метра в полтора.
— Зажгите светильники, факелы или что тут есть, — велел инженер.
Роктис свистнула, в комнате внезапно стало светлее, и Разумовский только теперь обратил внимание, что свет исходит не от огня, а от кристалла размером с небольшой огурец, светящегося странным внутренним светом. Магия, мать ее.
Труба оказалась не чем иным, как стволом.
— Это литейщики сделали из сталей, что мастер им принес, — пояснил парнишка, — а вот это мастер сам сделал.
«Это» был стержень, длинный, прямой и отполированный, толщиной с указательный палец. Данила сразу же испытал его на прочность, положив одним концом на пол, вторым на край стула, посередине уперся ногой и стал постепенно переносить на это ногу вес тела. Стержень на прогиб не поддался. Проверка «на глазок» показала, что он, видимо, совершенно ровный, а разница в диаметрах на концах оказалась менее миллиметра.
— И сколько твой мастер этим занимался?
— Ну, этим вот — после обеда и до сей поры, ваша светлость. Но перед этим он несколько других сделал — видимо, не подошли.
Итак, сделать оправку, вроде бы подходящего качества, старому кузнецу все-таки удалось. Как — потом спросит, если время будет, это непринципиально. А пока главный вопрос — в стволе.
Ствол Данилу не разочаровал. Правда, весит дай боже, не меньше пуда, но и неудивительно: два слоя разных сортов стали, внутренний — толщиной сантиметр примерно, внешний — полтора. Калибр — миллиметров двадцать пять.
— Значит так, — сказал инженер, — мастер твой отлично поработал. Как выспится после трудов праведных — пусть приходит, будем совет держать. А это пока тут пускай будет.
Парнишка поклонился, и охрана сопроводила его прочь. Данила при этом поймал себя на мысли, что он сам сердился из-за прерванного сна — а кое-кто, оказывается, работал до глубокой-глубокой ночи и не успокоился, пока не сделал, что надо и как надо. Видимо, недаром министр кузнецов. Если и остальные мастера да ученые тут не хуже — дело может вполне выгореть, да так, что у всякой серой швали шкурки пообугливаются.
Больше всего Т’Альдин боялся, что его команда сплохует. Его-то учили, как надо брать пленных, но остальным примерно по двадцать пять, их этому должны были учить только через три года, в самом конце полного курса боевых действий и поведения на поверхности.
«Брать только живой, иначе все пропало!», экспрессивно жестикулируя, показал он.
Группа, рассыпавшись в цепь, неслышно следовала позади ничего не подозревающей жертвы, постепенно охватывая ее полукругом.
«Ар’Кай, за мной! Ринкор, следуй с другой стороны!»
Ответом стали два знака «понял».
Жертва шла размашистым, энергичным шагом, придерживая на плече котомку. Судя по пластике движений и манере держать правую руку на поясе, недалеко от рукоятки сабли, драться умеет. К тому же она высокая и крепкая, один на один у Т’Альдина могли бы возникнуть проблемы, это в лучшем случае равный противник. Но он ведь и не собирается драться, весь вопрос в том, как взять полуночницу, не оставив ей никакого шанса на бегство и при этом не повредив. План, конечно, есть, нужны подходящие условия.
Он снова попытался прогнать страх. Одна ошибка любого в их отряде — и все, конец, неотвратимый, неизбежный. Да, у жертвы, которая еще ничего не поняла, ни малейших шансов уйти, но взять ее мало, надо взять невредимой.
Тропинка, протоптанная животными и, возможно, самими эльфами, вела в обход невысокого холмика. Т’Альдин видел, как его отряд смыкает круг, добыча, хоть с виду и лунная, еще ничего не заметила. Лунные эльфы в темноте видят хорошо, но только по меркам поверхностников, способности видеть тепло тел у них нет. Вот и небольшой поворот неподалеку, огибающий многовековое дерево. Хорошее место.
«Заар’Ти, пошуми!»
Послышался хруст сломанной ветки. Жертва застыла, всматриваясь в сторону, противоположную той, откуда подкрадываются Т’Альдин и Ар’Кай.
«Я понизу, ты поверху, помешай кричать».
«Понял».
«Ринкор, Заар’Ти, вы сразу после нас».
«Понял».
Лунная поспешила прочь, ускорив шаг, должно быть, что-то заподозрила. Но это уже неважно, Т’Альдин и Ар’Кай поджидают ее, скрываясь за толстым стволом дерева.
