Кадиас отвинтил казенную часть, Данила вложил туда шарик и наклонил всю конструкцию, чтобы насыпать пороха из тех образцов, которые остались у него с визита алхимиков, затем заглушку закрутили обратно. Инженер нацелил ствол на нагрудник, досыпал в запальное отверстие пороха.
— Теперь мне нужен факел на конце длинного шеста, — сказал он.
Йонгас ушел и вскоре принес пику, факел и кусок веревки.
Когда все было готово, Данила скомандовал:
— Так, все на выход. Тут оставаться нельзя.
Сам он поставил щит на пол, сам спрятался за ним, занес горящий факел над орудием, убедился, что щит скрывает его целиком, убрал голову с линии вероятного полета осколков, открыл рот, чтобы в случае чего сохранить перепонки, и опустил факел.
Выстрел не заставил себя ждать. В коридоре мощно ухнуло, не так, конечно, как охотничье ружье двенадцатого калибра, но все равно громко. Пуля, покинув ствол, врезалась в нагрудник и опрокинула его, но не пробила.
— Проклятье! — выругался Валлендел, осмотрев броню, — не сработало! Вмятинка не в счет!
— Так и неудивительно, пороха я едва-едва насыпал, — пожал плечами Данила, — посветите мне чем-нибудь.
Йонгас свистнул, кристаллы на стене начали светиться интенсивнее. Разумовский отвинтил заглушку и осмотрел ствол. Прочистив его банником, ощупав изнутри пальцем и взглянув на просвет, он убедился, что металл выдержал.
— Будем увеличивать заряд пороха понемногу, узнаем и прочность стали, и прочность доспеха, — пояснил он.
Второй выстрел оказался успешнее: незначительное увеличение заряда позволило оставить на нагруднике солидную вмятину, ствол по-прежнему держал нагрузку. Третья попытка принесла успех: доспех был пробит, хотя конструкция со стволом пошатнулась при выстреле.
— Ага! — обрадовался король, — вот теперь кое-кому не поздоровится!
— Рано радоваться, — ответил Данила, — от этого испытания до реального производства оружия работы вагон и малая тележка, а ведь еще и солдат учить…
Инженер прикинул, что если еще увеличить заряд, пуля будет пробивать доспех с большего расстояния, но отдача, и так немалая, вырастет слишком сильно… для обычного человека.
Четвертый выстрел он решил сделать краш-тестовым. Пулю загнал подальше, пороха насыпал по объему раза в три больше, чем в патроне двенадцатого калибра. Правда, сила будет не втрое, так как дымный порох слабее бездымного, но все равно. На этот раз он уже не рискнул находиться у орудия, потому насыпал дорожку из пороха вдоль по стволу, поджег ее конец и успел спрятаться за дверь. Еще одно хорошее свойство дымного пороха — он не рвет ствол, если его насыпано слишком много, из-за малой скорости взрыва, и лишнее при выстреле сгорает постепенно, а не одномоментно. Однако — зачем рисковать?
По ушам долбануло знатно, Йонгаса так вообще буквально перекосило: для чувствительных эльфийских ушей это было чересчур. Доспех пробило основательно, с вмятиной на задней стороне, вся конструкция от отдачи перевернулась, но ствол выдержал, даже не раздулся.
— Вроде хороша сталь оказалась для такого дела, да? — спросил кузнец.
— Да, мои надежды ствол вполне оправдал, — ответил Данила, — я умышленно насыпал слишком много пороха, и все отлично. Но отдача, увы, все равно запредельна, даже громиле вроде Гаскулла многовато. Самое главное у нас есть, и теперь мы можем сделать мушкет, пробивающий вражью броню. Проблема в том, что оружие обычному человеку все равно слишком тяжелое, однако пятьдесят стрелков — это куда лучше, чем ни одного… Значит, так, уважаемый Кадиас. У меня есть кое-какая идея, как сделать оружие полегче, и чтобы оно пробивало, вопрос в том, удастся ли вам изготовить навитой ствол и достаточное количество оправок идентичной толщины… Идемте наверх, я объясню, что и как делать.
Вернувшись в свой «штаб», инженер начертил на бумаге остроконечную оперенную пулю: нарезное оружие легко справилось бы с любыми доспехами, но это нереально. Вместе с тем, танки уже давно оснащают гладкоствольными орудиями, их оперенные подкалиберные боеприпасы способны пробивать даже прочную броню другого танка, и Даниле никто не мешает «перескочить» нарезной этап. В Европе аркебузы уступили место мощным крупнокалиберным мушкетам, потому что до остроконечной бронебойной пули с оперением додумались лишь столетия спустя, но для Разумовского, вынужденного развивать оружейную промышленность на пустом месте, это практически единственный выход.
— Вот смотрите. Толщина — как у круглых пуль, на волос тоньше ствола. Кончик пули должен быть зонально закален, а хвостовик — нет, чтобы его можно было немного согнуть. Для начала нам надо всего три таких, не более.
— А сгибать зачем?
— Чтобы в полете вращалась.
— Зачем?
— Уфф… так надо. Объяснять долго.
— Это я тоже поручу литейщикам, — сказал кузнец, — они сделают форму, я закалю. Но на это времени уйдет… Как минимум весь завтрашний день, если они еще и сегодня ночью будут работать.
— Ну, вы и сами понимаете, что проволочка смерти подобна…
— Понимаю…
