Данила резко выбросил в его сторону руку с элекрошокером — да куда там! Тип в капюшоне оказался удивительно быстрым, электроды пролетели мимо цели, а в следующий момент электрошокер, выбитый из руки ловким приемом, упал на асфальт. Попытка провести контрприем контроля над кистью противника удался со знаком «минус», Данила не успел и глазом моргнуть, как сам оказался в жестком захвате и понял, что противник не только намного ловчее в плане драки, но еще и физически гораздо сильнее. Исчерпав свои возможности самозащиты, инженер попытался позвать на помощь, но тут ему в челюсть прилетел кулак в матерчатой перчатке, и на этом драка закончилась.
[1] Теорема из курса высшей математики о существовании предела у функции, которая «зажата» между двумя другими функциями («милиционерами»), имеющими одинаковый предел. Название теоремы происходит из того факта, что если два милиционера держат между собой преступника и при этом идут в камеру, то заключённый также вынужден туда идти.
Первым, что увидел Данила, открыв глаза, были широкие кроны огромных деревьев, сквозь листву которых пробивались редкие лучи света. Воздух свеж и прохладен, где-то рядом журчит ручей, ноет челюсть…
Он украдкой, не поворачивая головы, обвел вокруг глазами, сколько позволяли глазницы. Ничего похожего на дома, один лес, и Данила мог бы поклясться, что ни в ближайшем от его дома парке, ни вообще в любом парке города таких деревьев нет. Нападающий, видимо, увез его куда-то в лес… Хреновая примета. С другой стороны, руки вроде бы лежат на траве по обе стороны тела и не связаны. Если тот мудак в капюшоне где-то рядом, надо как-то сориентироваться и улизнуть.
Данила медленно и осторожно повернул голову направо. Никого. Повернул налево — и сразу же встретился взглядом с тем самым типом в плаще. Вот только капюшон свой он снял, и инженер сразу же понял, что перед ним — не белый, не азиат и не негр. Кожа бледная, глаза черные, без радужки и белка, волосы черные, как смоль, длинное узкое лицо… Короче говоря, этот мудак вполне мог бы играть аристократа-вампира в кино, если бы не торчащие в стороны остроконечные уши длиной сантиметров так по двенадцать каждое.
Пока Данила судорожно соображал, что это за чертила перед ним, тот заговорил низким негромким голосом, четко и раздельно произнося слова.
— Я не понял ни слова, что ты мне сказал! Какого лешего тебе от меня надо⁈
Длинноухий печально вздохнул и сделал еще пару попыток, но Данила не узнал ни единого слова, ответные попытки показали, что похититель не понимает ни по-русски, ни по-белорусски, слова «борщ», «сало» и «вареныкы» — по-украински Данила знал только эти три — ничего для него не значат, по-английски не спикает, по-немецки не шпрехает.
Убедившись, что вербальный диалог невозможен, похититель встал и довольно понятным жестом велел Данила подниматься.
— Отвали, урод! Я никуда с тобой не пойду!
Идея грубо отвечать, сидя на земле напротив стоящего противника, оказалась так себе, потому что Данила сразу же получил сапогом — мягким и эластичным, к счастью — в лицо, несильно, но вполне доходчиво. Валандаться с ним длинноухий явно не собирается, электрошокера нету, связка ключей из кармана пропала, сопротивление без оружия бессмысленно. Пришлось подчиниться. Похититель жестом указал направление и они двинулись туда, Данила спереди, тот — чуть сзади.
Чем дальше, тем хреновее становилось предчувствие. Где возле Минска есть такой дремучий лес, инженер даже не представлял, что за черт этот мудила — тем более, похож, паскуда, на эльфа, но надежды на то, что вот сейчас они выйдут на поляну с переодетыми ролевиками и те закричат «шутка, чувак!» — не питал совершенно.
А когда они вышли на опушку, с которой хорошо обозревалась половина неба с едва заметной, но крупной зеленой луной у горизонта, Данила осознал, что на самом деле все гораздо хуже, чем он мог себе представить.
— Сукин сын! — завопил инженер, повернувшись к эльфу и тыча пальцем в луну, — что это, мать твою, такое⁈ Куда ты меня приволок⁈
Вместо ответа тот отвесил смачную оплеуху, Данила в бешенстве, смешанном с ужасом в равной пропорции, бросился на противника, размахивая кулаками. Секунд через десять он оказался на земле, глотая воздух: слепой гнев и в мире не советчик, и в драке не помощник, особенно против смыслящего в кулачном бою оппонента.
Эльф выждал минуту или две, давая Даниле прийти в себя, затем пинком заставил подняться на ноги и погнал дальше.
Путь их лежал через небольшую, километра три в поперечнике, низину, на той стороне которой темнел еще один лес.
