— Я послал своего ученика вместе с войском, — сообщил министр кузнецов, — и он посмотрел, как устроены драконы.
— Оп-па! — удивленно приподнял брови Данила, — а вот это уже интересно!
Парню в кольчуге принесли бумагу и эльфийский стилус, и тот, держа его здоровой левой рукой, принялся чертить корявый рисунок.
— Дракон изнутри — это вроде такая здоровенная бочка, — рассказал он, — деревянная, но не полностью, сверху все оббито металлическим панцирем, и внутри металлические распорки, для прочности. В самой бочке — кишки, сердце, желудок и прочие потроха.
Только все это, само собой, не из плоти, а из металла. Есть сталь, есть чугун, есть металл дварфов и неизвестные мне сплавы.
— Ты хоть что-то понял, мастер Данила? — спросил Валлендел.
— У механизма кишок нету. Это все агрегаты, боюсь, здешним мастерам неизвестные.
Вот что, парень, давай по порядку. Кишки — что это? Что они собой представляют?
— Трубки из металла. Разной толщины, ними там все оплетено, но какие и куда — не понять. Я не мог заглянуть внутрь того дракона, которому голову оторвало, а вот второй буквально лопнул, все потроха либо наружу, либо видны хорошо. Только там все изорвано и покорежено.
— Хм… А желудок какой?
— Желудок — продолговатый цилиндр на дне корпуса. К нему идет толстая то ли кишка, то ли артерия от сердца. Сам желудок был разорван частично, внутри он похож на мясорубку. Длинная ось, на которую надето множество ножей по спирали — вот я и подумал, что желудок, ну чтоб, значит, пищу перемалывать…
— Понял! Дай сюда стилус! — Данила набросал схему паровой турбины: — это оно?
— Да, да, мастер! Очень похоже…
— А от желудка шли какие-нибудь оси к колесам? Или оси колес прямо через желудок шли?
— Да! Как вы догадались?
Разумовский, заметив, что все взгляды сошлись на нем, самодовольно хмыкнул:
— Делов-то. У нас такое в школах для детей учат. Это не желудок, а паровая турбина, механизм, где сила раскаленного пара превращается в верчение колес. Так, как выглядела та штука, из которой шла труба?
— Кубообразная штука. Я не знаю, как оно внутри устроено, но из этого вот куба, словно артерии из сердца, идут железные трубки в разные стороны. Из трубок этих главных три. Первая, самая толстая, идет вверх, изгибается и входит в то, что я принял за легкие, сверху, хотя куб сам находится ниже легких. Еще две трубки идут к желудку — ну, к этой, трубине…
— Турбине.
— Турбине. Вторая — к голове через шею. Всего к голове идет две трубы…
— Давай про легкие. Как они выглядят?
— Оно одно. Круглая такая штука, продолговатая, диаметром чуть поменьше вашего роста. Оттуда жар сильный исходил поначалу, и вообще дракон горел, так что из-за этого вот жара я смог осмотреть труп только когда уже войско обратно собиралось… Словом, шар остался целый, ну почти. Его пробило так, что края рваных дыр внутрь загнулись.
Вот через эти дыры я и заглянул. Внутри не понять что, но главное — там был огненный кристалл, только побольше обычных, он-то и давал жар, пока не погас. Ну я и подумал, что это легкое, раз дракон огнедышащий…
— Что за кристалл? — удивился Данила.
— Да стихийные кристаллы, — пояснила Роктис и указала рукой на люстру: — только эти — кристаллы света, а то — огня. Когда их создают, они впитывают в себя силу стихии, а потом, когда их будят — обычно напевом или свистом — отдают обратно. Эти — отдают свет, а огненные — огонь. Хорошая штука для не-магов, если надо огонь разжечь, к примеру, под дождем или из сырых дров.
Данила взялся за подбородок.
— Их маги делают?
— А кто ж еще?
— И… что они могут впитать?
— Любую силу стихии. Маги заряжают кристаллы для себя магической силой — но это уже другой разговор.
— И молнию?
Роктис пожала плечами:
— Ну можно и молнию. Только не представляю себе, как потом силу молнии применять.
— А гоблины — представили. Вот, значит, как они сделали ту ограду, что я разрушил… Понятно. Так, парень, что там дальше с легким?
— Да все. К легкому идут две трубки потолще, не считая той, что уходит к кубу, и несколько тоненьких.
— Нарисуй-ка.
Тот послушно изобразил расположение частей установки и соединительные трубки.
— Так… вот тут что?
— Вот этот металлический пузырь, который самый большой — в него, наверно, наливали воду. Хотя он тоже весь продырявлен и разорван — там на дне немного влаги осталось.
— Ясно. А это что за пузырь?
— А вот не ведаю. Отсюда шли главные трубки к легкому, где кристалл, и к шее. К
голове всего две трубки — одна из того куба, вторая как раз из этого пузыря. Именно пузырь этот и горел, из него огонь ручейками растекался.
— А это что за квадратик?
— А тут был труп орка-карлика. И там были ручки, похожие на помпу.
— А перед ним?
— Здесь сидел гоблин, как раз над легким. Когда дракона поразило молотами, гоблин пытался выбраться, но его сварило паром, который вырывался из легкого. А потом дракон лопнул с белым паром и черным дымом.
— Дракон ведь, — вставил слово Кэлхар, — мог дышать и тем, и другим. И раскаленным паром, и огнем.
— А это что за ниточки?
