— Неужто, ик, за то что меч, ик, отказался продавать?
— Я не стану отвечать на этот вопрос, сир Гельмут. Вы лезете не в своё дело, — сир Ян будто бы фонтанировал ненавистью. Этот взгляд… Так он смотрел лишь тогда, когда был в ярости. — Больше никогда не подымайте при мне эти вопросы. Иначе я буду вынужден вызвать вас на поединок чести.
— Ик… Вы слишком серьёзны, ик… — удивлённо пробормотал сир Гельмут Ягдли. — В некоторых словах, ик, я серьёзен. Но раз, ик, для вас так важно то, ик, за что вы ругаете такого парня, то я не буду лезть в ваши дела более. Но талант-то вы его не отрицаете? Ик… Можешь, как станешь рыцарем, вступить в мой отряд, ик. Рысь примет тебя, ик.
— Когда станет рыцарем — тогда и пусть делает, что захочет, — заявил сир Ян. — А до тех пор — я всё решаю. Люцион, — посмотрел он на меня, перейдя на фловеррумский, которым неплохо владел. — Я надеюсь, ты понял меня. И не будешь повторять те же действия, какие ты имел глупость сотворить в Ридермарке — в Фамльмаре.
— Не беспокойтесь, сир Ян, я больше так не собираюсь подставляться.
— Я на то надеюсь, тебе известно — что на кону.
На кону наши жизни, это уж точно.
Постепенно погода сменялась. Юг Империи был известен тем, что в некоторых его регионах даже снег не выпадал зимой. Северные регионы королевства цветов, Аурундлих — известны скоротечной зимой и летом, которое, фактически длится полгода, с начала апреля и по конец октября. Такое уж место, этот «цветущий край»… Такой же эпитет, к слову, использовался для описания Грандира, моей Родины в этом мире. Правда Грандир — был куда более стандартным регионом, с более «стандартными» временами года. Тепло было уже в Глайдвиге, снег таял, превращал дорогу в слякоть. В какой-то момент и слякоть исчезла, и сам снег. У огромного дуба, по бокам которого стояли останки статуй из белого камня, погода стояла тёплая.
— Кровавый дуб, — пояснил Дейтрих. — Говорят, в древности, ещё до основания Империи, здесь произошла какая-то бойня, — дуб был высок, даже чересчур и отбрасывал внушительную тень.
— Ага, — подтвердил сир Ян. — Будто бы здесь две армии из миллиона воинов каждая. И бились они десять дней и столько же ночей. Тела их и кровь всосались в почву и дуб рос, поглощая их, оттого и такой высокий.
— А со статуями что? — спросил я у Дейтриха.
— Статуи давно сломал, какой-то осёл, — грубо произнёс Гельмут, при этом икнув. — Был Король-Дурак, из дома Найкрофтов. Когда-то те герцоги были Королями этих земель. Они враждовали с Глайдвигами, Шанхростами, Вальтрахтами, Метхамере и так далее, ик. И Король из Аурундлихов, ик, как-то повелел — разрушить статуи, которые не стояли ему по всей своей территории и поставить в каждой деревне, каждом замке, везде, где живут люди — статуи себе… — ладно каких только дебилов земля не носит. Не всё же в землях Кхандра появляться толковым политикам и управленцам. — Из золота.
— Что? — удивлённо спросил я. — Из золота? Себе? Статую в каждом поселении?
— Хочешь верь, хочешь нет, но это так, — мрачно произнёс Дейтрих. — Правитель Королевства Фамль так и повелел. «Из золота статуи воздвигнуть должным мне, как повелителю величайшему этих земель». Он и стал последним Королём из дома Найкрофтов. Эти деяния настолько истончили казну Королевской семьи, что враги Найкрофтов могли его легко покорить. Король-дурак погиб от рук своего же брата, который был неплохим человеком, в плане разума, естественно, но спасти Королевство он уже не мог. Другие дома — уничтожили бы Найкрофтов под чистую, но были Аурундлихи, которым можно было бы принести вассальную клятву и не быть уничтоженными. Так и появились герцоги-Найкрофты, а короли-Найкрофты — стали историей. Печально, где-то, а где-то славной, — вздохнул Дейтрих. — Отсюда и до Фамльмаре — пять дней пути. Мы скоро прибудем.
— Веди себя прилично, — произнёс сир Ян. — Нам не нужны неприятности.
— Я постараюсь, — шёпотом ответил сиру Яну.
Миновав Кровавый Дуб, как его именовали, мы вышли на широкую дорогу. Она была довольно оживлённой. Всё чаще по пути попадались таверны, но особенно частыми стали деревни-винодельни и виноградники, которые могли принадлежать даже графам и баронам. В двух днях пути до Фамльмаре — стоял замок Блутайхов, графов и верных вассалов герцогов-Найкрофтов. Блутайхи оказали нам радушный приём. А дочь этого графа, оказавшаяся моей ровесницей, Симона ф. Блутайх — с первых моментов стала давать мне недвусмысленные намёки. И по правде говоря, девушка была симпатичной, милой. Все Блутайхи были русоволосыми, с правильными лицами и карими глазами. Девушке я сразу приглянулся, как и её младшему брату-Отто ф. Блутайху.
