Через минут двадцать я достиг одной из казарм гарнизона Олдкреста, где квотировалось «Свободное ополчение Олдкреста». Выглядела казарма не очень. Окружённый стражами Дома Гранд, что были закованы в доспехи и своими наёмниками — я вошёл на территорию. Стойки с оружием кое-где были банально сломаны, либо пусты. Оружейная в принципе была опустошена. Оружие забрали наши силы, после выдав лишь «ополченцам», да и то не всем. Ополченцы как раз проводили тренировки, впрочем, больше халтурили, чем тренировались. Я оценивающим взглядом прошёлся по собравшимся рядом с тренировочными пугалами паренькам. Большинство из них были молоды, либо были созревшие мужчины. Некоторые с физическими дефектами, абсолютное большинство явно с психологическими. Ополченцы… Скажем так — они порой в жестокости превосходили наших воинов во время штурма города. Один из ополченцев изнасиловал девочку десяти лет, а его товарищ из «ополченческого патруля» — убил паренька лет пяти, потому что тот бросился за собакой своей семьи, которую он убил чуть раньше.
В общем и целом — в ополчение брали отбросов общества. Аристократия Фловеррума в принципе не думала задерживаться в крепостях и городах Альдаральской Республики. Страна ещё не до конца переварила Герцогство Раздолья, да и сформировались мы относительно недавно. Какие там войны экспансии? Лучше интриговать внутри, дабы превознести свой Дом над прочими. Командовал ополчением Гордон «Сдиратель» Лезк. Своё не самое приятное прозвище он получил за то, что являлся сыном кожевенника. Ну и ещё лидером… я бы назвал это малой группой малолетних идиотов. Гордон был высоким, выше меня, мужчиной, лет двадцати пяти. Лёгкая щетина покрыла его лицо, а тёмные, грязноватые волосы ниспадали на плечи. Предпочитал Гордон орудовать обычным мечом. Впрочем, на его поясе были заметны кинжалы. Когда я прошёл в его кабинет, лишь кивнув поклонившимся и воздавшим хвалу нам ополченцам — Гордон занимался тем, что ему полюбилось больше всего в его жалкой и никчёмной жизни. Издевался над той, кто по определению сдачи дать не способна. Роза скривилась, едва мы зашли в комнату, как и сир Ян.
Своих товарищей-аристократов я отправил готовить войска, как и командиров наёмников. Впрочем — я уверен, любой нормальный мужчина, или женщина, увидев то, что творит Гордон — точно бы его возненавидел. Хотя и это спорно — многие аристократы развлекались — хорошо, если не хуже. Что находилось в комнате? Прямо посреди комнаты стояло устройство, что удерживало женщину, которая развела ноги и руки в разные стороны. Если она и была когда-то красивой, то сейчас я бы таковой её не назвал. И историю, которая стояла за ней — я помнил, рассказали. Гордон не был красив. Приплюснутый нос, грязноватые волосы и запах кожевенной мастерской — не предрасполагали к вниманию противоположного пола. Но Гордон от рождения был сильным и сколотил в предместьях города банду малолетних идиотов. Максимум которой — украсть курицу с соседнего двора и то, это простейшее дело они способны завалить. Естественно, он положил взгляд на девушку, что сейчас была прикована к этому странному устройству. Говорили — Лика была красивой девушкой, пусть семья её была не особо богата. Сам Гордон сватался, но не смог получить благосклонность отца Лики, да и сама девушка его не очень любила, как и все остальные, кто знал про его «делишки». А после она выскочила замуж, очень удачно — за торговца… Но вот случилась война. Дом Лики в том числе подвергся разграблению нашими войсками, но женщину, как я слышал — не тронули, возможно оттого, что та была беременна, а таких — уже не то, чтобы все хотели насиловать. Но вот для Гордона это препятствием не стало. Едва он стал главой ополченцев, как пленил Лику, привязал её к этому странному устройству и, говорят, насиловал, но до той поры спровоцировал выкидыш. Поговаривали, что он скормил Лике её же ребёнка… Или собакам бросил…
В целом сказать — человек он максимально неприятный. Мне даже пришлось положить руку на плечо Розы, настолько он для неё был неприятен, что я ощутил концентрацию магии в её теле. Лика… Судя по взгляду — была полностью сломана издевательствами и насилием. Так как Гордон имел свою роль в наших действиях в городе — был приказ ни его, ни его ополченцев особо не трогать, разве что пресекать совсем уж чернушные случаи… Хотя самого Гордона это не касалось. От женщины, некогда, возможно и красивой, слышалось посапывание и поскуливание. Из вагины стекала сперма и кровь… Глаза будто смотрели в пустоту.
— Смотри-ка, Ликочка, гости к нам пожаловали, да ещё и такие, — прокряхтел Гордон, держа в правой руке… хлыст? Да это он. Он расплылся в блаженной улыбке. — Моя женщина безмерно рада вас приветствовать, — продолжил он, отложив в сторону хлыст. — Ты ведь рада, Ликочка?
