— Неужто вы его опасаетесь? — приподнимает удивленно бровь отец Варшани.
— Будете смеяться, но — да, опасаюсь. Граф не будет воевать с открытым лицом. Я даже теоретически не могу представить себе, на какие хитрости и низости способен этот человек. Тем более выполняя волю монарха.
На некоторое время в комнате повисло гнетущее молчание. Я и так и эдак вертел в голове сложившуюся ситуацию, но пока не находил в ней ничего совсем уж страшного. Ну, ладно, поставили нас не на то место. Пусть даже и намеренно, с желанием оскорбить. Но ведь ничего же не вышло? Король так и не сумел убедить меня заявить свои претензии на графский титул. Послезавтра мне исполнится четырнадцать лет, и еще через пару-тройку дней мы совершенно спокойно можем отбыть восвояси. Разве что матери постараются устроить какую-то ловушку? Но какую именно? Делюсь своими сомнениями с окружающими.
— В словах Сандра есть определенный резон, — соглашается со мной отец Варшани. — Возможно, миледи, вам действительно имеет смысл некоторое время побыть дома. Я не могу утверждать ничего определенного — пока не могу. Но некоторые слухи дошли и до нас. Нам пока не удалось установить, кто именно и каким конкретно образом хочет вам навредить, но то, что такое намерение есть — это совершенно точно. И это каким-то образом связано с вашим даром. Столица — это не только королевский дворец, тут полно таких уголков, в которых вам не поможет даже самый преданный страж.
— Но я не могу отказать в излечении больному. И вы это знаете, святой отец.
— Не можете. Если будете об этом знать. А если таковые известия до вас не дойдут, то и вины в этом никакой не будет.
— Вина будет на том, кто не передаст мне эти сведения, — возражает мать.
— Будет ли грехом то, миледи, что кто-то из наших служителей первым прибудет к такому больному? Для того, чтобы лично удостовериться в том, что ему действительно требуется помощь такого сильного целителя, как вы. Или же её может оказать кто-то иной?
Мать медленно качает головой.
— Пожалуй… Мне впервые нечего вам возразить, святой отец.
— Значит, договорились, — подводит итог Старик. — В королевском дворце, миледи, вы более не появляетесь. Я полагаю, вы сумеете найти этому убедительное объяснение. Помимо того, что уже сообщил нам отец Варшани, я не исключаю и того, что вас попросту кто-то может оскорбить. И тогда у Сандра не останется другого выхода, кроме как выступить вашим защитником. Увы, но ни я и никто из моих Котов не имеет права сопровождать вас во дворце. Таков закон, миледи. И я обязан его выполнять. Охранители закона и порядка не могут быть его нарушителями.
Несомненно, командир Котов по-своему прав. И его рассуждения звучат совершенно логично. Как я ни прикидывал ситуацию, под каким углом ее ни рассматривал — непосредственно угрозы лично себе пока усмотреть нигде не удалось. Я ещё никому не успел настолько насолить, чтобы на меня стали бы смотреть косо и с недружелюбием. А вот провокацию против матери исключать было нельзя. Действительно, может сложиться такая ситуация, когда меня вынудят поднять меч в ее защиту. Другого повода вызвать меня на поединок я пока что никому не дал и впредь постараюсь этого избежать. В этом же случае у меня просто не останется никакого иного выхода. Но все это может произойти только через два дня. До этого момента я остаюсь несовершеннолетним, и выступить в чью-либо защиту лично не имею права, со мной просто никто не станет сражаться. И будет абсолютно прав.
Сформулировав свои мысли максимально, как мне казалось, доходчиво, излагаю их окружающим.
— Да, не ранее, чем через два дня, — кивает Старик. — До того момента твой опекун — Лексли. А я знаю очень немного людей, кто рискнет скрестить с ним свой меч. Во всех случаях, когда оскорбление брошено тебе или матери, он обязан выступить в вашу защиту. И никто даже слова не скажет. Так что два дня у нас есть в любом случае, а вот после этого нам всем следует быть крайне внимательными и осторожными.
Так что на следующий день я отправляюсь во дворец в одиночестве. В смысле, без матери. Так-то меня сопровождает несколько человек, в том числе и отец Варшани. Откровенно говоря, на него я и надеюсь больше всего.
Но все проходит абсолютно мирно. Потолкавшись в покоях, мы все дружно встречаем малый выход короля. Происходит ровно то же самое, что и в первый раз, за исключением того, что гвардия сегодня никого не арестовывает. После ухода короля подхожу к церемониймейстеру и вежливо осведомляюсь, позволено ли будет мне покинуть дворец. К этому у меня есть веская причина: мать объявила себя нездоровой. Против моего ожидания, таковое разрешение немедленно дается, и мы все покидаем дворец.
Первый день прошел спокойно.
