Шагавшие впереди посельчане остановились возле одного из домов, двухэтажного и такого же серого, как и его собратья. Разве что пространства перед ним было больше, чем в других местах. С некоторой натяжкой эта территория даже могла именоваться площадью. Кто-то из шедших впереди открыл дверь, и четырнадцать мужчин и женщин в одинаковой форме вслед за пятеркой головных цепочкой втянулись в здание. Остальной народ разместился на площади и поблизости, и можно было предположить, что здесь собралось едва ли не все население приозерного поселка.
Форма этих четырнадцати была Габлеру знакома. Белые комбинезоны с красной полосой вдоль каждой руки, с внешней стороны, от плеча до запястья, и с такими же полосами, но пошире – спереди и сзади – от плеч до пояса, в виде старинной буквы «V». И красная надпись на груди, справа: «Экспло». Служба дальней разведки.
Это был экипаж первого разведчика, направленного в систему звезды Аполлон четыре десятка лет назад, в начале сороковых годов текущего Третьего Центума. Того пропавшего без вести разведчика, о котором говорил Шацкий. И именно такое число он называл: четырнадцать. Значит, эксплошники не погибли при посадке. Они попали в колонию Братства Хранителей, а вот что случилось дальше?… Скорее всего, их вынудили остаться тут, а позже Хранители забрали их с собой на другой материк, в Карфаген.
И получалось, что он, Кристиан Габлер, не просто провалился в прошлое, но и переместился при этом назад, за тысячи километров – на Первый континент.
И что ему следовало делать? Идти в поселок и передавать привет из будущего? Если, конечно, обитатели этого времени увидят его. Или оставаться на месте и ждать, когда вновь сгустится белый туман, и его выдернет из темпорального провала и вернет на берег реки? Или попробовать связаться с товарищами-искателями?
Последнее представилось Крису целесообразным, и он сделал движение рукой, намереваясь достать коммуникатор.
Но не успел.
На этот раз «молоко» хлынуло сверху, и именно хлынуло, мгновенно погасив солнце и стерев с земли поселок Хранителей. Впрочем, стерев и саму землю, да и все остальное, в том числе и его, Габлера, тело, лишь совсем недавно возрадовавшееся обретению самого себя. Сознание вновь моргнуло, словно глаз, в который попала соринка…
И повторилась знакомая история. Бешеные прыжки сердца и сухость во рту, будто тебя, похмельного, не принявшего антикрэп, подняли по тревоге, и ты, одевшись и схватив оружие, выскакиваешь из казармы под громкую хрипловатую ругань вигиона Андреаса Сколы…
Белизну словно ветром сдуло, видимость вновь стала нормальной, и при этой нормальной видимости Габлер сразу понял, что угодил не туда. Тут не было ни леса, ни реки, ни плота. И товарищей тоже не было. По сравнению с предыдущим «погружением», здешний антураж оказался более чем скудным. Отсутствовали не только деревья и прочие красоты пейзажа, отсутствовало даже небо. Собственно, гораздо проще было перечислить то, что здесь присутствовало. А присутствовало здесь нечто, похожее на стены, потолок и пол – все эти плоскости были белые, с едва заметным сероватым оттенком, что и позволяло Габлеру их видеть. Ну, а пол или, во всяком случае, какую-то поверхность под ногами он еще и ощущал. «Какую-то» – это было ключевое слово, ибо плоскости могли и не являться стенами, потолком и полом. Крис затруднился бы сказать, находятся ли стены и потолок рядом или же удалены от него на самый край Вселенной. Восприятие явно барахлило, и окружающее никак не желало втискиваться в привычные рамки, открывать свою суть. Единственное, поддающееся определению, кроме того, что он, Габлер, стоит на чем-то, а не висит в пустоте, представлялось неким белым силуэтом, застывшим метрах в пяти от него (хотя, возможно, этот силуэт все-таки находился на краю Вселенной). Силуэт был расчерчен едва заметными темными поперечными полосками на разных расстояниях от «пола». Так могла бы выглядеть в метель береза – эти земные деревья прижились на Форпосте и росли совсем рядом с родным домом Криса, в скверике за перекрестком. Сразу вспомнились слова инструктора Ясиновского: человек не может воспринять объекты, представления о которых у него нет; мозг подгоняет неизвестное под имеющиеся в голове шаблоны…
Дышалось здесь вполне нормально, но при всем воображении Крис не мог сказать себе, что это за место, и где оно может находиться на этой планете. Да и на любой другой тоже. Смотреть тут было практически не на что, идти некуда и незачем, и он решил стоять где стоит и ждать, когда здешние чудеса наконец-то закончатся, и его вернет в нормальный мир. Желательно – к тому же плоту и в ту же точку на оси времени, когда и началась вся эта чертовщина. Не время сейчас, понимаешь, терять время!
Крис мысленно усмехнулся собственному каламбуру и сделал то, что не успел сделать возле поселка Хранителей: достал из кармана коммуникатор.
