"Мы должны сохранять справедливый и прочный мир, господа," - сказал он раненым солдатам, лежащим в комнате, где он и Мэри так часто спали вместе. "Мы должны…"
Может быть, страстность в его обычно спокойном голосе дошла до солдат. Один из них сказал: "Я думаю, что мы, генерал Ли, вместе с вами будем помогать этому."
Переборов себя, Ли сказал: "Да благословит вас Бог, молодой человек."
"Теперь в эту дверь," - сказал Генри Браун, указывая вперед.
"Я знаю дорогу в своем доме, доктор, я вас уверяю," - ответил Ли.
Браун пробормотал что-то в смущенной растерянности. Ли досадовал на собственный сарказм. "Не обращайте внимания, сэр. Ведите."
Наконец это испытание для него закончилось. Ли и его штабные офицеры вышли из Арлингтона к своим лошадям, которые щипали траву там, где они могли найти ее. Федеральный хирург сказал: "Благодарю вас за вашу любезность и доброту, генерал. Солдаты будут вспоминать ваш визит всю оставшуюся жизнь, как и я."
"Спасибо, доктор. Надеюсь, что с вашей помощью и помощью ваших коллег, эти жизни будут долгими и здоровыми. Прощайте, сэр."
Генри Браун поспешил обратно в Арлингтон к своим обязанности. Ли стоял рядом со Странником в течение нескольких минут, его глаза никак не могли оторваться от особняка. Наконец Чарльз Венейбл нерешительно спросил: "Все в порядке, сэр?"
Ли с трудом пришел в себя. Его кулак обрушился на седло Странника - так, что лошадь испустила испуганное ржание. Его глаза все еще были устремлены на Арлингтон. "Не все в порядке, черт возьми!" - сказал он. "Все плохо! Очень плохо!"
Он вскочил на Странника и поскакал. Его штабные офицеры последовали за ним. Но он не оглядывался назад.
Поезд запыхтел в Манассас Джанкшн, остановившись рывком и с шумом. Густой черный дым, который летел назад вдоль вагонов, пах как-то странно, неправильно для Нейта Коделла: недавно захваченный у янки локомотив был большой, работавший на угле, а не на деревянном топливе, какое обычно использовалось на паровозах Конфедерации.
"Выходим, парни," - сказал капитан Льюис. - "Дальше пешком."
Солдаты четвертой роты поднялись, и с ними часть пятой роты. После боев в Диких Землях и в Вашингтоне, одного пассажирского отсека было больше чем достаточно для остатков роты.
Выйдя из вагона, Молли Бин сказала: "Самая мягкая железнодорожная поездка в моей жизни."
"И неудивительно," - ответил Коделл, похрустывая по гравию рядом с ней. "Этот участок дороги оставался в федеральных руках до самого конца войны. Им не пришлось содержать свои поезда уговорами и молитвами, как делали мы." Он потер ноющую спину. Все же сиденье было слишком твердым и угловатым. Однако он должен был сказать, что ему еще повезло. Некоторые конфедераты передвигались на юг в грузовых вагонах.
"Строиться!" - громко сказал капитан Льюис. - "В колонну по отрядам. Как обычно."
Рота выстроилась рядом с флагом Непобедимой Касталии, который в настоящее время более напоминал кружево салфетки чем боевой флаг из-за множества дыр, пробитых пулями и осколками. Его полированное древко красного дерева было новым, с золоченым орлом на вершине. Оно было вскладчину куплено в Вашингтоне. Пуля Минье перебила старый флагшток боях под Фортом Стивенс.
В отряде были и новички. Эдвин Пауэлл получил четвертую рану в боях под Вашингтоном. Это стоило ему левой руки, и теперь он был не в строю. И Отис Месси сгинул в окопах под северной столицей. Два ветерана-рядовых из другой роты, Билл Гриффин и Бертон Уинстед, заняли свои места. Капитан Торп из гвардии Чикориа заменил во главе полка раненного в ногу полковника Фариболта. Билл Смит и Марцелл Джойнер, немногие из выживших полковых музыкантов, заиграли, и 47-й Северокаролинский вышел на марш. Много людей приветствовали их, когда они прошли через Манассас Джанкшн. Но некоторые просто стояли и смотрели, с отсутствующим выражением лица. Янки удерживали город в течение большей части войны. Судя по внешнему виду, особенно по местным лавочникам, они не голодали. Почти все, казалось, питаются лучше, чем победившие солдаты армии Северной Вирджинии.
Солдаты шли к юго-западу вдоль линии железной дороги. Они прошли менее мили, когда Коделл остановился и присвистнул. "Когда янки задались целью прервать сообщение поездов, они не валяли дурака, не правда ли?" - тихо сказал он.
"Это уж точно," - согласился Демпси Эйр, критически оглядывая линию полотна с геодезической точки зрения. "Это называется массовая диверсия на дороге."
Железные дороги были главными целями для солдат Севера и Юга всю войну. Локомотивы перемещали большое количество солдат и грузов быстрее, чем что-либо другое. Диверсии на дорогах противника были лучшим способом помешать этому. Вот федералы и уничтожили десять миль собственной дороги, чтобы конфедераты не могли использовать ее после битвы под Билетоном.
