Все было готово. Полковник проверил все звенья цепи операции, кроме одного – группы Вельчанинова. Но подполковник всегда был самым надежным составляющим в любой операции, и потому Кирпичников мог на него полностью положиться. Тем более что возможности проверить готовность группы Василий Юрьевича все равно не было. Осталось ждать. И Владимир Алексеевич вернулся на свою изначальную точку, где сидели Валеев и Турумтай. Бахтияр Ахматович по-прежнему осматривал в прицел американский лагерь, но винтовку даже с предохранителя не снял – следовательно, никакого обострения ситуации не предполагал. А иранский подполковник, завернувшись в халат, спал прямо под скалой, подложив под голову камень и подвернув под ухо поле своей войлочной шляпы, с которой не расставался даже во сне, не зная, что она уже бесполезна. Но, если раньше, даже десять минут назад, сам Кирпичников подумывал о том, что неплохо было бы выспаться, пока позволяло время, то после взгляда на свернувшегося калачиком и явно замерзшего во сне Турумтая сонливость у Владимира Алексеевича прошла. Он хорошо знал, как трудно после такого «холодного сна» войти в норму, и предпочел дожидаться рассвета в бодрствовании, время от времени разминая ноги и руки, чтобы согреться.
Первым приближение рассвета почувствовал подполковник Валеев. Должно быть, он решил, что командир, лежа устроившийся на скале рядом со снайпером, задремал, и потому тихо коснулся его локтя.
– Владимир Алексеевич, пора объявлять готовность.
– Думаешь? – спросил в ответ полковник.
– Рассвет вот-вот начнется.
Кирпичников посмотрел на небо на востоке. Серовато-голубоватая полоса появилась на горизонте уже давно, но розового света в небе, обычно предшествующего всякому рассвету, пока еще видно не было. Тем не менее Кирпичников включил сигнал вызова на «подснежнике». Выждав обязательные тридцать секунд, отпущенные бойцам на просыпание и включение своих систем связи, вышел в эфир:
– Я – Первый. Объявляю первичную готовность. Всем проверить системы обслуживания. Докладывать только в случае непредвиденных обстоятельств.
– Уже? – спросил за плечом Кирпичникова Турумтай, не имеющий «подснежника», но проснувшийся, вероятно, от голоса Владимира Алексеевича. Вид у иранца был не самый боевой. Да и как будешь иметь боевой вид, промерзнув во сне и стуча зубами при пробуждении так, что это слышно всем?
– Уже... – ответил за командира Валеев и снова приложился глазом к прицелу. – Американцы уже зашевелились. Раньше нас начали готовиться.
– Мы готовы с вечера, – справедливо возразил Кирпичников. – И времени на полное развертывание у нас уйдет меньше. Им еще следует настроить свои приборы и сообразить, что спутник в Долине Туманов помочь им не сможет.
– Это они сразу должны были сообразить. Наверное, еще вчера проверили.
– Значит, с рассветом будут настраивать прицелы. Турумтай, еще раз повтори, что получили американцы в донесении?
– Информацию о складе вооружений в Долине Туманов. Сегодня через час после рассвета в долину войдет, завершая ночной пробег, колонна машин с оружием и боеприпасами для талибов.
– Если было обещано, значит, колонна войдет. Я – Первый. Андроид, как слышишь меня? – вызвал полковник майора Старогорова.
– Я – Андроид. Слышу нормально. Мы готовы.
– Посмотри вниз. Есть там туман?
– Я – Психо, – за Старогорова отозвалась майор Ставрова. – Сижу на краю, смотрю в Долину. Туман, кажется, есть. Внизу еще слишком темно, чтобы сказать точно, но, мне кажется, есть. Боюсь, что он будет слишком густым и без просветов. Мы может сделать проекцию и на такой туман, но это вряд ли будет выглядеть естественно.
В наушнике послышался звук: должно быть, подполковник Вельчанинов или кто-то из офицеров его группы хотел выйти на связь и пальцем тер по микрофону, требуя тишины и скрытного общения, полноценного с одной только стороны.
– Я – Первый. Терек, ты хочешь что-то сказать?
Звук в наушнике повторился в том же варианте. Говорить Вельчанинов не решался: он располагался слишком близко от одного из минометных расчетов.
– Срочное сообщение?
Вельчанинов подтвердил.
– Наша группа в опасности? – спросил Кирпичников.
Теперь ответный звук был долгим, значит, отрицательным.
– Чего может касаться твое предупреждение? – Полковник пытался понять смысл сообщения, которое ему не могли передать. – Это то, о чем мы говорили?
Вельчанинов послал утвердительный звук.
– Мы говорили о тумане...
Долгий звук показал, что полковник неверно выбрал тему.
– Мы говорили о возможной плохой видимости.
Снова отрицательный звук.
– Первый, я – Гусар, – вмешался в разговор полковник Денисенко. – Разреши?
– Говори...
