Висло-Одерская операция, осуществленная войсками 1-го Белорусского и 1-го Украинского фронтов, завершилась сокрушительным разгромом крупной группировки немецко-фашистских войск, захватом на западном берегу Одера важных плацдармов и выходом советских войск на ближние подступы к Берлину. Нашему боевому успеху, несомненно, способствовало наступление левофлангового соседа — 4-го Украинского фронта в Карпатах, а также активные наступательные действия 2-го Белорусского фронта в Восточной Пруссии.
Гигантское наступление советских войск на широком фронте вызвало серьезную тревогу в рядах вермахта, опрокинуло все планы и расчеты немецко-фашистского командования. Бывший командующий 5-й немецкой танковой армией генерал Хассо фон Мантейфель, являвшийся одним из организаторов немецкого удара по англоамериканским войскам в Арденнах, в книге "Роковые решения" писал: "12–13 января русские предприняли свое большое наступление с баранувского плацдарма (т. е. с сандомирского, как мы его называли" — К. К.). Влияние его немедленно сказалось на Западном фронте. Мы уже давно с тревогой ожидали переброски своих войск на Восток, и теперь она производилась с предельной быстротой…
Стремительное продвижение Красной Армии свело на нет последствия передышки, достигнутой Арденнским наступлением, и сделало неизбежным быстрое окончание войны. Поэтому выигрыш времени на Западном фронте оказался обманчивым.
Провал наступления отразился на моральном состоянии, а следовательно, и на поведении как армии, так и гражданского населения"{90}.
Наши сокрушительные удары, глубокий прорыв советских войск и форсирование ими с ходу такой крупной водной преграды, как Одер, подорвали дух гитлеровских вояк и убедили многих немцев в том, что нацистская Германия проиграла войну.
Немецко-фашистское командование с лихорадочной поспешностью латало прорехи в своей обороне, искромсанной нашими мощными ударами. Мы пристально следили за тем, где находятся резервы противника, какие силы сосредоточивает он и что замышляет. Разведывательные данные, показания военнопленных, а также сведения, почерпнутые из других источников, свидетельствовали о том, что гитлеровцы подтягивают к одерскому водному рубежу свежие резервы, из остатков разгромленных дивизий комплектуют сводные боевые группы, спешно формируют новые отряды фольксштурма. Имелись данные о том, что с Западного фронта в полосу наших действий перебрасываются 21-я танковая и 18-я моторизованная дивизии противника, а также другие соединения,
— Немецкие солдаты очень боятся прихода русских в Германию, — показал военнопленный из 23-го запасного автобатальона. — Нацистская пропаганда кричит, что всех немцев, попавших в русский плен, расстреливают, а те, кто останутся в живых, будут гнить на каторге в Сибири и никогда не вернутся к своей семье.
О диких вымыслах, печатавшихся в фашистских газетах и распространяемых нацистскими пропагандистами, нам рассказывали тысячи пленных. Обер-фельдфебель из боевой группы «Закс» показал:
— Мы очутились между двух огней: и попадать в русский плен страшно, и не выполнять солдатский долг перед фатерляндом нельзя, иначе нас расстреляют свои.
О новых веяниях в нацистской пропаганде сообщил в своих показаниях военнопленный, бывший солдат 6-й пехотной дивизии:
— Сейчас везде и всюду идет трескотня о скором изменении положения и выигрыше войны Германией. Офицеры, радио, газеты изо дня в день твердят о том, что нужно биться до последнего солдата, любой ценой задержать продвижение русских, ибо скоро будет готово "новое оружие", сформированы новые армии и положение на фронтах изменится в пользу Германии. Начальство все чаще говорит о возможности заключения соглашения Германии с Англией и Америкой, что обеспечит победу над Красной Россией.
— Немецкий солдат борется, потому что у него нет другого выхода, пессимистически заявил военнопленный о настроениях гитлеровских вояк{91}.
Так или иначе думали остальные солдаты — можно было лишь предполагать. А пока нам противостояла организованная, дисциплинированная, технически оснащенная боевая сила. С этим мы не могли не считаться. Крупнейшие боевые успехи Красной Армии не порождали в наших рядах самоуспокоенности. Военные советы, командиры и политорганы широко пропагандировали требование партии о том, что, чем ближе наша победа, тем выше должна быть бдительность, тем сильнее должны быть наши удары по врагу. Мы располагали данными, что немецко-фашистское командование намеревалось стабилизировать линию фронта по Одеру, Бои на плацдармах севернее и южнее Бреслау все более ожесточались. Но за судьбу плацдармов мы были относительно спокойны, потому что героическая стойкость советских воинов солидно и надежно подкреплялась материальной силой. На западном берегу Одера находились не только стрелковые подразделения, но и танковые, артиллерийские, инженерные. Действия наземных войск непрерывно и порой в сложных погодных условиях поддерживала наша авиация. Истребители постоянно несли боевое дежурство, прикрывая районы переправ, вступая в поединки с бомбардировщиками противника.
