Эти успехи нас радовали, но беспокоило вынужденное бездействие авиации. Сильные январские метели внезапно сменились февральской оттепелью. Все грунтовые аэродромы раскисли, и наши самолеты подняться с них не могли. А вражеская авиация, базировавшаяся на стационарных аэродромах, усилила свою активность, бомбила не только наши войска, но и переправы, мосты, дороги.
Командующий 2-й воздушной армией генерал С. А. Красовский, его заместитель по политчасти генерал С. Н. Ромазанов и начальник тыла генерал В. И. Рябцев доложили Военному совету фронта свои соображения о скоростном строительстве двух аэродромов с металлическими полосами, а также о подготовке взлетно-посадочных полос из шлака. Объем работ был велик. К тому же требовалось отремонтировать аэродромные строения, разрушенные отступающими гитлеровцами, поврежденные летные поля, самолетные стоянки, подъездные пути.
Инженерно-аэродромные батальоны 2-й воздушной армии не могли быстро справиться с работами такого большого масштаба. На широкую помощь местного населения тоже трудно было рассчитывать, поскольку гитлеровцы угоняли с собой почти всех трудоспособных. Где же найти выход?
Я предложил генералу Ромазанову связаться с генералом Фоминым, ведавшим вопросами репатриации, и привлечь к строительству аэродромов советских граждан, освобожденных нашими войсками из фашистской неволи. И они, надо отметить, оказали авиаторам очень большую помощь.
Вскоре С. А. Красовский пришел к командующему фронтом с новым предложением: использовать для базирования самолетов бетонную автостраду Берлин — Бреслау. Когда я вошел в кабинет Конева, командарм доказывал, что бетонная автострада — это почти готовые и дешевые аэродромы. Но Конев был иного мнения.
— Наш уважаемый Степан Акимович, — сказал Конев, — возымел желание парализовать важнейшую коммуникацию фронта и закрыть движение по автостраде.
Однако Красовский продолжал упорно отстаивать свое предложение и разъяснял, что намечено использовать лишь небольшие участки автострады. Причем в этих местах придется сделать съезды и объезды. Тогда движение по магистрали не будет парализовано. Командующий и Военный совет фронта согласились с этим предложением.
Первым совершил посадку на автостраду командир 9-й гвардейской истребительной авиадивизии трижды Герой Советского Союза А. И. Покрышкин. Его примеру последовали подчиненные. На автостраду перебазировалась и 22-я гвардейская истребительная авиадивизия во главе с полковником Л. И. Гореглядом. В итоге принятых мер наша авиация смогла резко активизировать свои боевые действия.
Вместе с летчиками-однополчанами надежно прикрывал переправу через реку Бобер член партийного бюро 482-го истребительного авиаполка штурман эскадрильи П. А. Сомов. На подступах к реке звено истребителей, возглавляемое командиром полка майором Диденко, вступило в неравный бой с 16 «фокке-вульфами». Старший лейтенант Петр Сомов самоотверженно защищал и оберегал в бою командира полка. Он сбил фашистского «фоккера» как раз в тот критический момент, когда вражеский летчик ринулся в атаку на ведущего группы. Старший лейтенант П. А. Сомов, ставший надежным щитом командира, помог майору Диденко эффективно завершить атаки и сбить два неприятельских самолета. Рассеяв и частично истребив первую вражескую группу, четверка отважных затем вступила в поединок с 12 «фокке-вульфами» и также обратила их в бегство.
За время Висло-Одерской и Нижне-Силезской операций коммунист старший лейтенант Петр Арсентьевич Сомов совершил в сложных метеорологических условиях более 30 вылетов и сбил 10 фашистских стервятников. Всего на его боевом счету в начале 1945 года числилось 17 сбитых самолетов. Летчик-коммунист стал Героем Советского Союза.
Командующий 2-й воздушной армией генерал С. А. Красовский, его заместитель по политчасти генерал С Н. Ромазанов, начальник политотдела генерал А. И. Асауленко лично занимались пропагандой героических подвигов, знали каждого героя. Руководя боевыми действиями летчиков, командарм по радио оповещал авиаторов о совершенных подвигах, порой в ходе боя награждал отличившихся, призывая всех равняться на них.
