Воспитание ненависти к врагу на завершающем этапе Великой Отечественной войны приобрело особенно четкую направленность. В канун Берлинской операции партия еще раз внесла предельную ясность в этот сложный вопрос и дала командирам и политорганам, всем советским войскам важнейший руководящий документ. 14 апреля 1945 года, то есть за два дня до начала наступления на Берлин и другие жизненно важные центры Германии, в газете «Правда» была опубликована уже упоминавшаяся мною статья "Тов. Эренбург упрощает". Опровергая ошибочный тезис писателя-публициста, «Правда» писала: "…разные немцы по-разному воюют и по-разному ведут себя… Красная Армия, выполняя свою великую освободительную миссию, ведет бои за ликвидацию гитлеровской армии, гитлеровского государства, гитлеровского правительства, но никогда не ставила и не ставит своей целью истребить немецкий народ"{125}. Мы никогда не отождествляли немецкий народ и преступную гитлеровскую клику, мирных немцев и нацистский вермахт.
Такова была точка зрения Коммунистической партии, которая четко и ясно излагалась в выступлениях наших руководителей на всем протяжении Великой Отечественной войны.
Статья «Правды» от 14 апреля 1945 года была сразу же перепечатана фронтовой газетой. Мы обязали военные советы армий, командиров и политорганы еще раз разъяснить личному составу ее основные положения, сделать достоянием каждого воина. Об этом мы обстоятельно говорили с политработниками различных соединений.
В Военном совете 3-й гвардейской армии у меня была продолжительная беседа об особой задаче этого войскового объединения, призванного надежно прикрыть стык между 1-м Украинским и 1-м Белорусским фронтами и защитить наш правый фланг от нависавшей над ним крупной группировки противника, состоявшей преимущественно из танковых дивизий.
Я напомнил, что на Днепре и Висле, а также в некоторых других случаях немецко-фашистское командование применяло свой излюбленный прием и предпринимало сильные танковые контрудары вдоль реки с намерением срезать "под корень" наши прорвавшиеся войска, ликвидировать переправы и плацдармы.
Выслушав меня, член Военного совета армии генерал И. С. Колесниченко заверил, что ошибки, допущенные под Аннополем, не повторятся. Он имел в виду неприятный случай на Висле, когда гитлеровцам удалось контратаками ликвидировать один из наших плацдармов и отбросить за реку подразделения 76-го стрелкового корпуса 3-й гвардейской армии.
Начальник поарма генерал Г. А. Бойко доложил, что в войсках, и прежде всего в соединениях, прикрывавших правый фланг фронта, лучшие истребители танков делятся с молодыми воинами боевым опытом, учат их стрелять из трофейных фаустпатронов. Агитаторы проводят беседы на темы: "Танк смелому и умелому воину не страшен", "Крах фашистской авантюры с "королевскими тиграми", "Уязвимые места танков противника", "Где смелый стоит с бронебойным ружьем, там танки врага полыхают огнем" и другие.
В связи с приближавшейся 75-й годовщиной со дня рождения В. И. Ленина в частях и подразделениях фронта читались лекции и доклады, проводились беседы о жизни и деятельности гениального вождя, о мудрых заветах родного Ильича. Агитаторы и газеты напоминали воинам звучавшие с исключительной злободневностью слова великого Ленина: "…надо внушить каждому в отдельности, что от его храбрости, решительности и преданности зависит окончание войны"{126}.
На Берлин!
В ночь на 16 апреля 1945 года Маршал Советского Союза И. С. Конев и я с небольшой оперативной группой штаба выехали на наблюдательный пункт фронта, оборудованный у реки Нейсе, на участке главного прорыва.
Спустившись в блиндаж, построенный саперами, и окинув быстрым взглядом свежеотесанные бревенчатые стены, на которых сверкали янтарные капельки сосновой смолы, командующий фронтом с удовлетворением сказал:
— Добротный теремок!
Иван Степанович опробовал телефонную связь, поговорил по ВЧ с командармами, а свой разговор с командующим 2-й армией Войска Польского генералом Каролем Сверчевским завершил приглянувшимся ему польским словом «добже». Тем самым он выразил свое полное удовлетворение завершившейся подготовкой к наступлению.
