За леском слышались раскаты орудийных выстрелов, и над головами солдат с шипением и свистом летели снаряды. Они разрывались в нескольких сотнях метров, вздымая комья земли…
В знойном небе замысловатую траекторию прочертила красная ракета. Пехотинцы дружно выскочили из траншеи и широким шагом двинулись по полю, потом перешли на бег. Прокатилось громкое «ура».
Но это был не настоящий бой, а тактическое учение с боевой стрельбой, проводимое в одном из штурмовых батальонов 3-й гвардейской армии. Маршал Советского Союза И. С. Конев, наблюдавший за действиями подразделения, заметил некоторые недостатки и приказал повторить атаку.
— Надо научить бойцов следовать за огнем своей артиллерии, — сказал он генерал-полковнику В. Н. Гордову. — Пусть солдаты как можно плотнее прижимаются к разрывам снарядов и мин. Тогда они с меньшими потерями прорвут оборону врага.
Маршал присутствовал и при «обкатке» танками молодых бойцов, укрытых в траншеях. Мы наблюдали, как солдат-новичок настороженно следил за танком, медленно и неотвратимо надвигавшимся на него. Глухо подрагивала земля, осыпаясь на дно траншеи. Чувствовалось, еще мгновение — и не выдержат нервы необстрелянного бойца.
— А ты не бойся! — крикнул бывалый воин, подбежавший к нему по ходу сообщения. — Держись уверенно, действуй, как я…
И ветеран первым бросил учебную гранату под гусеницы танка. Молодой солдат последовал его примеру. И вот уже стальные гусеницы подминают насыпной бруствер, танк всей громадой грузно накрывает траншею и засевших в ней бойцов. Когда боевая машина перевалила через траншею и, фыркнув сизым дымком, пошла дальше, осыпанный землей молодой солдат решительно вскочил и бросил вслед танку еще одну гранату-болванку.
— Видали? — засмеялся маршал, кивнув в сторону солдата-новичка. Смелый воин будет!
— Добре, сынку, добре! — хитровато прищурившись, проговорил бывалый солдат. — А теперь, молодец, не мешкай и берись за автомат. В бою за вражескими танками, как правило, идет пехота, которую надо отсекать.
Нам пришлись по душе слова ветерана, поддержавшего боевой дух необстрелянного товарища.
— Вот она, политработа в действии, органически связанная с боевой подготовкой войск, — заметил член Военного совета генерал И. С. Колесниченко.
И действительно, боевая учеба, пронизанная политическим и воинским воспитанием, развивает у солдат смекалку, закаляет волю. При подобной «обкатке» танками молодые воины на практике убеждались, что от стальных гусениц грозных машин надежно спасают глубокие щели, траншеи, окопы и ходы сообщения, что, находясь в глубокой траншее, они могут успешно поразить вражеские танки гранатами, огнем из противотанковых ружей, а также другими средствами. Получив закалку на учебных полях, молодые воины, как правило, проявляли больше стойкости и уверенности, когда в настоящем бою встречались с немецкими «тиграми».
Обучая пополнение в ближнем тылу, командиры постепенно приобщали молодых, необстрелянных воинов к реальному бою. Они посылали новичков в траншеи переднего края, чтобы те услышали свист пуль, близкие разрывы мин и снарядов. Причем делалось все разумно. В отделении, взводе, роте новички распределялись вперемежку с бывалыми воинами, прошедшими суровую школу войны. Это позволяло быстрее формировать у пополнения боевые качества, морально и психологически готовить их к суровому испытанию в бою.
В дни подготовки к предстоящей операции войска учились взламывать оборону противника, с ходу форсировать реки, взаимодействовать в наступлении, добиваясь слаженности, сколоченности отделений, расчетов, экипажей и подразделений.
В 3-й гвардейской, 13, 60 и 38-й армиях было выделено 32 штурмовых батальона, которым надлежало в начале операции дерзко атаковать врага и обеспечить успех в полосе предполагаемого прорыва обороны противника. Эти ударные подразделения были предметом особой заботы командиров и политорганов. Для штурмовых батальонов подбирались опытные, волевые командиры и политработники, отважные и бывалые воины. В подразделениях, призванных сыграть важную роль при прорыве вражеской обороны, мы усилили партийно-комсомольскую прослойку. Штурмовые батальоны насчитывали по 25–30 и более коммунистов, по 60–70 комсомольцев. Это, несомненно, упрочило партийное влияние на личный состав, повысило боеспособность подразделений.
Борьба за совершенствование воинского мастерства являлась важнейшим содержанием политической работы. Политуправление решало эту большую задачу в тесной связи со штабом фронта, с командующими родами войск, аппаратом тыла. Постоянная связь и взаимная информация о положении дел в войсках давали возможность политуправлению фронта более предметно строить свою деятельность, более квалифицированно вести военную пропаганду, занимавшую видное место в работе политорганов. Такую важную партийную задачу политорганы могли успешно выполнять только при активной помощи командиров и штабов.
