Пример борьбы за Кубу утвердит веру советских людей в скорое пришествие всемирного коммунизма. А чуть было не перейденная грань войны — не есть ли это загадочная «мать Кузьмы» (так переводчики истолковали непереводимую «кузькину мать»), которую советский политик грозился показать всему миру? Историки определят эти дни, как пик атомного противостояния. Нераздавшийся сигнал к ядерной атаке оставил ружье заряженным, а оно, как известно, имеет свойство выстреливать…
В октябре 1961 года проходил XXII съезд КПСС. Продолжилась борьба с развенчиванием культа личности Сталина. Выкорчевывались его корешки. Прищучили антипартийную группировку Молотова, Кагановича и Маленкова. Попробовали пристегнуть к ним и Ворошилова, но «красный конник» опередил подобное развитие событий и тут же «сдал» своих товарищей по партии. Он прилюдно раскаялся и сознался в допущенных ошибках, «когда поддерживал вредные выступления членов антипартийной группировки». Разоблаченных великодушно пощадили (все-таки не сталинские времена): тех, кто постарше, отправили на пенсию, а те, кто помоложе, отправились в дальние края на укрепление народного хозяйства.
Съезд проходил бурно. Докладчики не могли сосредоточиться на главном: надо было и обличать международный империализм, и говорить об успехах страны. Больше обличали… К тому способствовала напряженная обстановка: революция на Кубе, клокочет Африка, за одну ночь возводится берлинская стена…
31 августа 1961 года советское правительство публикует заявление, в котором отказывается от обязательств воздерживаться от испытаний ядерного оружия.
«Советское правительство не выполнило бы священного долга перед народами своей страны, перед народами социалистических стран, перед всеми народами, стремящимися к мирной жизни, если бы перед лицом угроз и военных приготовлений, охвативших США и некоторые другие страны НАТО, оно не использовало бы имеющихся у него возможностей для совершенствования наиболее эффективных видов оружия, способных охладить горячие головы в столицах некоторых держав НАТО».
Кульминация съезда: в один день было принято конечно же историческое решение о «признании нецелесообразным» дальнейшее содержание в Мавзолее саркофага с гробом Сталина и тут же на Новой Земле «жахнул» салют. Была взорвана самая крупная в мире 50-мегатонная термоядерная бомба. Ее взрыв вместил в себя мощность всей взрывчатки недавно прошедшей войны, прихватив и мощность двух атомных взрывов над Хиросимой и Нагасаки.
Даже экспозиционный муляж этой супербомбы, выставленный в музее Саровского ядерного центра, впечатляет: восемь метров в длину, два — в диаметре, 24 тонны весом… Взорвись она в центре миллионного города, и останется от него только кружок на карте. Полный вариант в 100 мегатонн мог выжечь огнем среднего размера область.
Этого взрыва ждали на съезде. Ждал весь мир. О нем заранее оповестили. День 31 октября 1961 года должен был войти в историю человечества как новый триумф Страны Советов. Соратники по коммунистической борьбе на всех континентах могли гордиться своим флагманом — компартией СССР.
Если перелистать наши газеты того времени, то именно так все и было. Но если заглянуть, скажем, в парижские, то можно встретить и вот такое сообщение.
«В Риме закончил работу очередной съезд Социалистического Интернационала, проходившего в исключительно дружественной обстановке. Эту дружественную обстановку сплоченности в значительной мере вызвал взрыв советской мощной ядерной бомбы. Все присутствующие на съезде осудили это чудовищное преступление против всего человечества».
Осуждай не осуждай, а мир вновь вспомнил о «кузькиной матери». Похоже, что на этот раз это была именно она…
Эту бомбу называли по-разному. В печати она поминалась как «царь-бомба» — крупнее ее не было. Политики назвали ее «бомбой влияния» — взрыв ее ускорил многие переговорные процессы.
А для разработчиков она была просто «Иваном», как была просто «Мария», испытанная на Семипалатинском полигоне, или просто «Татьяна», сброшенная на «опорный пункт пехотного батальона армии США», почему-то оказавшегося на Тоцком полигоне в оренбургских степях, дальше шла просто «Наташа»… Большинство этих бомб были миниатюрными, изящными, им шли женские имена. Для гигантской бомбы больше подходило мужское имя, поэтому и вспомнили о простом русском Иване. «Кузькиной матерью» она стала позднее…
Разработка атомного оружия стала уделом молодых физиков. Старшее поколение ученых, привыкшее думать, что наука должна приносить лишь блага человечеству, попыталось сразу же устраниться от реального воплощения «атомного проекта». Отказаться публично — значит подписать себе приговор. Это старики хорошо знали. Десятки их строптивых коллег бесследно исчезли еще в предвоенные годы. Даже спрашивать о их судьбах было опасно.
