Мне не было известно, спит Руслан или продолжает работать, поэтому в квартиру заходила, стараясь не шуметь. В прихожей не горел свет, и, сделав шаг внутрь, я обо что-то запнулась. Чем-то оказались женские туфли. Чужие женские туфли, если быть совсем точной. И что-то мне подсказывало, что принадлежат они не кому-то из наших родственников... Пожалуй, в этот момент я уже прекрасно понимала, что происходит, только вот ничего не чувствовала.
Тонкая полоска света пробивалась из-под двери в спальню, так что очевидным показалось пойти именно туда. Глубоко вздохнув, нажала на ручку, которая негромко щелкнула, открывая дверь. Развернувшаяся передо мной картина могла бы поразить чье-нибудь воображение, но я к ней оказалась готова. Подумаешь, любимый человек, с которым мы прожили вместе полтора года, стискивает в жарких объятиях какую-то совершенно незнакомую блондинку. Подумаешь, его губы, которыми он еще утром целовал меня, в данный момент прижаты к её груди, чего такого?
— Не возражаешь, если сегодня я переночую на диване в гостиной? — подала голос, когда поняла, что ни Руслан, ни его любовница моего появления не заметили, и с удовольствием понаблюдала, как он в панике подрывается с нашей постели.
— Алёна, это не то, что ты думаешь! — торопливо затараторил пока ещё мой парень, пытаясь нашарить свои трусы, которые, как я прекрасно видела со своего места, валялись сейчас прямо под кроватью. Хм… а пол-то стоило бы протереть, пожалуй, а то пыли скопилось.
— Мне просто не хочется будить Ольгу, ей завтра на смену, — подняла руку, останавливая этот словесный поток и показывая, что не желаю выслушивать оправдания, — когда закончишь свою дополнительную работу, будь так добр, закрой за ней дверь. Поговорим утром.
Блондинка тем временем всё же сообразила, что что-то явно пошло не так, и теперь, пока я доставала из шкафа запасную подушку и одеяло, судорожно одевалась, путаясь то в чулках, то в юбке.
— Девушка, да не торопитесь вы так, — обратилась к ней, протискиваясь мимо застывшего статуей Руслана к выходу из комнаты, — во-первых, никто вас не выгоняет. Во-вторых, Руслан Константинович, полагаю, еще должен вам вернуть папку с документами. Так ведь, Руслан Константинович?
— А? — очнулся этот наглый изменщик и дернулся в мою сторону, на что я быстренько выставила перед собой подушку, словно щит, и отступила еще на шаг ближе к двери. Пришлось ему обращать внимание на свою гостью, — да-да, конечно, документы.
— В общем, вы тут разбирайтесь, а я пошла, — нервно хихикнула над всей этой ситуацией и всё же ушла в гостиную. Диван там был удобный, раскладывающийся, так что устроилась я, можно сказать, с комфортом. Не знаю, то ли стресс повлиял, то ли ещё что, но отключилась я довольно быстро, и чем закончилось дело, так и не узнала.
Утро, как говорится, красит дивным светом… Нифига оно не красит, особенно если начинается в пять утра с ужасающего по своей мерзости сигнала будильника. Но опять же, кто мне виноват, если по-другому проснуться я не могу?
Человека из меня не сделал даже прохладный душ. Так и бродила по квартире, натыкаясь на все углы, пока не закипел чайник, и я не налила себе крепкого зеленого чая. После ударной дозы кипятка сборы пошли значительно веселее.
А часов в шесть снова подал признаки жизни мобильный. На этот раз СМСкой от мамы:
Тут обязательно надо добавить, что «мелким» мамуля называет моего младшего брата Пашку, который в свои двадцать пять лет вымахал под два метра ростом и на этого самого мелкого не тянул совсем. Жила наша родительница в деревне, и мы с братишкой по очереди её навещали. Ну и, поскольку единственный в нашей семье мужчина, в отличие от меня, ездил к ней в гости на машине, ему и выпадала нелегкая доля отвозить маме всё необходимое, да привозить от нее гостинцев для нас двоих.
Но хорошенького, как говорится, понемножку. Пришлось мечты отодвинуть в сторону и вываливаться на остановку, в прохладное пасмурное утро. Маршрутка, идущая прямо до больницы, должна была подойти через несколько минут — опоздать на неё мне совсем не хотелось, иначе пришлось бы либо мёрзнуть лишних двадцать минут, либо идти пешком.
На работе же всё было по-старому. Не успела я зайти в отделение, а ко мне уже примчалась новенькая медсестра — Лена Иванцова. Девочка только-только закончила учиться и с некоторыми пациентами разговаривать правильно, к сожалению, еще не умела.
— Олечка Ивановна, доброе утро! — с облегчением улыбнулась она при виде меня, — там Кондратьев из седьмой палаты от перевязки отказывается, а ему же без обработки никак нельзя!
