Осада Монтобана полностью

Она сильно прижала ногтями полоску с вырезанным девизом. Пружина щёлкнула. Верхушка головки раскрылась, как крышка с шарниром табакерки. Валентина не ошиблась: перстень с драгоценным камнем лежал в потайном отделе. На камне вырезан был герб, известный во Франции около столетия и который с гордым смирением напоминал купеческое происхождение рода Медичи. Но этот перстень с печатью не составлял ещё всего, что заключаюсь в рукоятке кинжала Робера. Вынув его, чтобы лучше рассмотреть, Валентина де Нанкрей заметила на дне голубую глянцевитую бумажку, чрезвычайно тонкую и сложенную в самый крошечный прямоугольник. Она бережно развернула её. Покрыта она была до крайности мелким шрифтом, который составлял разительную противоположность с каллиграфическими приёмами того времени, когда даже любовные записки писались крупными буквами. А ещё более странным казалось то, что письмо было написано на смешанном наречии, в состав которого входили греческие, латинские и итальянские слова. Поэтому оно и было бы непонятно для каждого, кто не знал этих языков.

Вероятно, читатель не забыл, что Робер воспитывался с Гастоном Французским. Прилежный и способный, он обязан был этому товариществу с принцем образованием истинно королевским. Но не забыл он наверняка и того, что Норбер воспитывался для духовного звания и был учен. В течение тех лет, которые его питомица прожила с ним в уединении в Лаграверском замке, он передал ей часть своих знаний для того, чтобы чем-нибудь занять её однообразную жизнь, в особенности для того, чтобы по мере возможности сдерживать в странной молодой девушке отнюдь неженственные боевые наклонности. Она пристрастилась к изучению языков. Вследствие чего записка Робера к учёной Марии Медичи, несмотря на мозаику из разных наречий, была прочтена без большого труда представительницей рода Нанкреев. Это действительно был подробно изложенный план побега для изгнанной матери короля Людовика XIII и герцога Орлеанского. Вот содержание этой записки:

«Государыня вдовствующая королева,

Его Высочество доверив мне при нашем последнем свидании во дворце Медичи приложенный при сем перстень, доставил мне честь благосклонно быть выслушанным Вашим Величеством.

Вы удостоили меня полномочия относительно предстоящего вам тайного отъезда из Брюсселя вместе с Маргаритой. Вот план, который я смиренно прошу привести в исполнение касательно Вашего Величества.

Непосредственные участники освобождения Вашего Величества и герцогини Орлеанской знают об этом проекте только то, как они должны прибыть к Вам в полное Ваше распоряжение. Вам, Ваше Величество, надлежит ими руководить, как скоро брат мой Урбен подаст Вам мой кинжал.

Итак, кавалер де Трем, переодетый поселянином подобно мне, когда я был в Брюсселе, въедет в этот город с кормилицей монсеньора Гастона, вдовой Шендель и её работницей в тележке, которую поставят подле навеса в одном из задних дворов вашего отеля. Потом под предлогом представить сына своей сестры Вам, её прежней доброй госпоже, вдова Шендель приведёт моего брата.

С той минуты, когда кавалер Урбен представится Вам с моим кинжалом, ни он, ни кормилица Месье не могут действовать без Вашего предписания. Они не знают, что им нужно делать.

Благоволите приказать им к девяти часам вечера находиться всем троим, не исключая и работницы, под навесом, где будет стоять тележка.

Пока брат мой станет впрягать лошадь, Вы, Ваше Величество, поменяетесь платьем с кормилицей, а герцогиня с работницей фермы.