Автор перевода: Культпросвет
Взято с warforge.ru
Осадный мастер
Крис Райт
Я вижу следы его работы даже из космоса, задолго до того, как «Тацит» достигнет точки высадки. У меня есть время хорошо изучить их, прокручивая размытые изображения на дисплее. Увиденное вновь разжигает мой гнев, остывший за долгий месяц, проведенный в пути от Предела Скроу до Харровара.
Такая растрата ресурсов разозлила меня. Раньше, пока Легион ещё не разломал себя на части, это не сильно меня заботило, но теперь каждая годная заклёпка стала на вес золота.
В нашей последней беседе, мы как раз горевали по этому поводу. Мы вспоминали наши деньки в Стор-Безашх, где мы распоряжались теми бесподобными чудищами, теми машинами, восхитительной и ужасающей мощи. Тогда Стор-Безашх действительно было братством. Мы были свидетелями, как наши инструменты разрушения извергают своё содержимое на проклятые врата Дорновой работы.
А теперь мы грызёмся за тупые клинки, и замечая ржавчину на них, делаем вид что так оно и было. Это давно злило меня. Но когда я увидел, что Карр сделал на Харроваре, мои глаза потемнели от ярости.
Команда мостика избегает моего взгляда. Они шуршат и щёлкают в своих управляющих колодцах, подготавливая посадочный челнок. Я снова смотрю на мир, к которому мой брат отправился восемь терранских лет назад, и шепчу ругательство, которое он нашёл бы весьма болезненным: «Ты бесполезно потратил себя».
– Кузнец войны Бакулос, – послышался голос раба-дрона.
Я не смотрю на это существо из железа и натянутой кожи, его вмешательство означает, что всё готово к высадке. С шипением систем доспеха я поднимаюсь с трона, и протягиваю руки к шлему. Патина минувших войн, на нём, толста как и ржавчина.
Как только я зашагал с мостика за мной выступила свита – трое моих братьев, облаченных в тёмное железо с жёлтыми полосами, на их угловатых наплечниках красуется эмблема моей банды - Труподавов.
Сотни лет я не видел их настоящих лиц, а они моего. Наша кожа срослась с доспехами – союз тела и керамита, с которым наш Отец баловался некоторое время, пока ещё обладал склонностью к изобретательству.
Моя цель хорошо спрятала своё местонахождение, но не следы своего присутствия. Пока челнок пробивается сквозь загрязнённую атмосферу Харровара, я гляжу на поверхность, и вижу широкие сети рубцов пересекающиеся друг с другом, и образующие гигантские сети, и сети помельче внутри них. Земля взбита миллиардом подошв, она была обожжена и высушена, пока не стала черной и блестящей как каменный уголь.
Мы совершили посадку в пятидесяти километрах к юго-западу от главного фронта, или как мне подсказал тактический канал – девятнадцатого наступательного плацдарма на основной континентальной плите. Вокруг нас сквозь грязную плёнку отравленной атмосферы вырисовываются различные сооружения. Я вижу покрытые переплетениями труб перерабатывающие заводы, изрыгающие из высоких градирен болезненно мерцающий химический дым, вижу заводы по производству боеприпасов, фабрики по пошиву униформы, вместительные жилые блоки. Очевидно, что это его рук дело, так строили на древней Олимпии, имперцы сочли бы такую предусмотрительность и запасливость избыточной.
Издали слышится низкий гул артиллерийских орудий, стреляющих с синхронностью метронома. Я узнаю их по звуку – это осадные "молотильщики" модели "Крёгер", пушки огромного калибра, передвигаемые по рельсам с девятиметровой ширины колеёй, способные сравнять с землёй любые стены, дай только времени. Время у него было. И он закопал его в землю.
Его люди пришли засвидетельствовать почтение, сжав кулаки в осторожном приветствии. Перед посадочной площадкой выстроилась линия из двух сотен оробевших солдат, облачённых в тёмно-серые плащи поверх тяжелых доспехов. Эти люди в скверном состоянии.
Комендант преклонил колени, ожидая, пока я подойду и приму доклад. Когда он поднялся, я увидел на его нагруднике эмблему Труподавов – безглазый череп, напоминающий каплю расплавленного металла. Его собственные глаза тоже отсутствуют, их заменили парой дальномерных прицелов для пушек, немного раскосые и придающие человеку нелепый вид.
– Кузнец войны, – произнёс человек.
– Где он? – спрашиваю я.
– На фронте, господин.
– На каком?
Это его явно озадачило.
– Дай мне координаты, – надавливаю я.
– Вы хотите посмотреть на войну?
До меня доходит, что этот человек лишён настоящего разума. Его отняли, возможно сам Карр. Вся шеренга бойцов тупо уставилась на меня. У них я ничего не узнаю.
Один из моих бойцов направил болтер на офицера, но я подаю знак опустить оружие.
– Покажи мне.
Человек ухмыляется и кивает.
Добраться до переднего края системы укреплений, займёт пойти час. Мы едем в колонне покрытых чёрной пылью бронированных краулеров, с гусеницами пяти метров в высоту. Протиснувшись в десантный отсек, я вспоминаю чёрные пески другой планеты, где всё это началось для нас.
