Сработало! Не сразу, но получилось! Правда, сначала Селина долго описывала мне свою маму, сестричек и отца, а затем мне удалось повернуть ее повествование в нужное русло и заставить описать сцену казни.
Да, папаша ее был на редкость жестокий и бездушный тип. Даже слушать было тяжело, а каково видеть? А если он получал от этого удовольствие, никакая кара не была для него слишком мягкой.
Наконец Селина дошла до слов проклятия и вдруг лицо ее перекосилось, глаза злобно сузились, рот искривился в дикой усмешке, полной ненависти. Казалось, она перевоплотилась в ту ведьму. Даже голос ее изменился, стал хриплым, каркающим. Я услышала:
— Будь ты проклят, Самир Вареко! Будь проклято семя твое. Не видать тебе рожденного от тебя сына, а дочери будут умирать в муках, пытаясь родить твоих внуков. Ни один из них не увидит света. А ты не умрешь и будешь мучиться, пока последний твой отпрыск не ляжет в землю бездетным, если только не смилуются над ним сразу десять ведьм.
Тут Селина жутко рассмеялась, а затем страшно захрипела. Видимо, это был момент, когда в горло ведьмы вонзилась арбалетная стрела.
Я поспешила ее разбудить. К счастью, сама она не помнила, что только что мне сообщила.
— Заберите ваши часики, они больше не понадобятся.
Она не обратила на эти слова никакого внимания. Ее волновало другое.
— Ну как, получилось?
Я постаралась ободряюще улыбнуться:
— Я хорошая ученица моего учителя. Все отлично получилось. Одна маленькая проверка: граф Вареко, ваш отец, он жив?
Селина захлопала глазами:
— Жив. Он после побега моей второй мачехи заперся в своем замке, ни с кем не общается, на письма не отвечает. Сестру отправил к тете, а сам остался там совершенно один.
В доме, полном слуг. Но их графья за людей не считают.
— Откуда же вы знаете, что он жив?
Селина вздохнула.
— Мне пишет экономка. Она когда‑то служила горничной у моей матери и очень привязана к нам, ее дочерям.
Значит, сведения точные. В соответствии с проклятьем, пока не умрет бездетной последняя дочь, граф будет жить и мучиться. Мне его не жалко ни капельки. Я бы еще какую‑нибудь неприятную болезнь наслала, вроде костоеды или чирьев в заднице, чтобы страдания были не только моральные. Но вот дочери этого говорить не стоит. Сама она девушка приятная, но воспитание получила в доме злодея. Мало ли как она к папочке относится. Поэтому я не стала акцентировать внимание на графских грехах, а сразу перешла к делу:
— Селина, проклятье не ваше. Поэтому и снять его так просто не удастся. На сегодняшний день для вас лично смертельно опасно пытаться родить ребенка. Это вы понимаете?
— Но почему?
— В тексте проклятья сказано: "дочери будут умирать в муках, пытаясь родить твоих внуков". То есть, если не пытаться, то непосредственной опасности нет.
— Но я так хотела подарить герцогу ребенка…
Ее можно понять. Кстати, забыла спросить:
— Селина, а вы у герцога первая жена?
— Вторая. Первая умерла лет восемь назад. Я поняла, о чем ты спрашиваешь: у него есть наследники. Сыновья. Двое. Они сейчас учатся в столице. Но он хочет дочку…
Она вдруг некрасиво сморщилась и чуть не заплакала.
— И потом… Как же так? Мы спим вместе. Я не могу ему отказывать каждый раз. Какая я после этого жена?
Ой, наивная девочка. Такая взрослая дама, а ничего в жизни не понимает. Ну да. Росла без матери. А тетя… Тети всякие бывают. Некоторые просто стесняются говорить про такое, дуры бестолковые. А девицам, которые замуж идут, надо заранее все подробно объяснять, а то вокруг одни трагедии разыгрываются на ровном месте. А герцог молодец, приучил жену к любовным утехам.
— Селина, все просто. Не надо мужу отказывать. Незачем. Для таких случаев существуют противозачаточные амулеты. Наслаждайтесь близостью сколько влезет, только амулетик не снимайте, и все будет в порядке.
Судя по выражению лица, такая простая мысль не приходила ей в голову.
— Амулет?
— Я улыбнулась пошире:
— Амулет. Давайте самое простенькое колечко, которое вы сможете носить не снимая, я зачарую. Желательно золотое и с камушком.
Она бросилась в спальню и тут же вынесла небольшой ларчик. Перевернула и вытрясла на столик груду украшений. Можно было и не говорить про золото с камушком, других у герцогини просто не водилось.
— Здесь то, что я ношу постоянно. Выбирай.
Я пошуровал в общей куче и вытащила изящную змейку с рубиновым глазом. То, что надо. Селина обрадовалась:
— Ой, я это колечко обожаю. Оно мне от мамы досталось.
— Ну и хорошо, не надо будет объяснять, почему вы его все время носите.
Из этих слов герцогиня сделала неправильный вывод.
— Значит, ты ничего не скажешь мужу?
Эх, как бы ей объяснить получше…
— А вы уверены, что он ни о чем не знает и не догадывается? Такие люди, как ваш муж, сто раз соберут всю информацию прежде, чем принять решение. Думаю, он знал, на ком женился.
У Селины глаза стали как пуговицы.
— Знал и молчал?
— Ну, вы же тоже ему ничего не говорили. Послушайте меня. Надо все рассказать герцогу. Только он сможет сделать что‑то что лично вас избавит от проклятья. Вернее, выведет из‑под его действия.
— А это возможно?
