Хотя… Побритые так сверкать не будут. А вот если обработать башку зельем З… Тогда именно так и получится. Зелье это было выдумано для дам, чтобы уничтожать волосы в интимных местах. Раз в полгода намазалась и радуйся: ничего расти не будет, чистота и порядок. Но полезное изобретение взяли на вооружение мужчины. Для них самих оно не годилось, потому что вместе с волосами исчезало влечение к женскому полу. Тогда они стали применять его на каторжниках и рабах — кандальниках, галерных гребцах. Во — первых, чтобы не сбегали: их сразу было видно среди обычной публики. А во — вторых, чтобы не разводились вши и блохи. Если каторжники мрут от болезней, никому не жалко, но от них заражались охранники и окрестный люд. Так что растительность на осужденных изводили ради гигиены.
Стоп! Неужели и Армандо?! То‑то он все что‑то от меня скрывал… Я не понимала что, но чувствовала!!! Бедненький! Стесняется, что теперь лысый? Но это пройдет, я точно знаю. Волосы — не руки и не ноги, отрастут. Я даже могу поспособствовать.
Когда лодка приблизилась, стало видно, что на веслах сидят два здоровяка средних лет, а вот третий человек уже немолод. Армандо среди них не было, в этом я не сомневалась с самого начала. Еще когда ялик только вышел из‑за скалы, мне в глаза бросилось, что магическим даром среди них не обладает никто. Обычные люди.
Все столпились на борту галеры, пытаясь хоть что‑то разглядеть, но видно было, что знакомых никто не приметил, все смотрели на приближающуюся лодку с нормальным интересом, но без особого волнения.
Вдруг Жером Удиар — младший переменился в лице и закричал:
— Отец! Отец!
В его голосе было столько боли и радости вместе, что все разом к нему повернулись, а затем стали всматриваться в единственного пассажира ялика. Вот уже и близнецы начали подпрыгивать, размахивать руками и весело орать:
— Отец! Отец! Это мы! Мы за тобой! Отец!
Ну. по крайней мере одно обещание я выполнила: вернула парням отца. Надеюсь, теперь к моим словам будут внимательно прислушиваться, а не делать вид. Поверят, что я не проходимка и не сумасшедшая, а знаю, что говорю. Но где же Армандо? Хочу его видеть.
Очень скоро ялик достиг галеры и трое мужчин поднялись на борт. Тут начались лобзания, объятия, слезы радости и прочее в том же духе, в чем мне совершенно не хотелось принимать участие. Душа рвалась к моему мужчине. Мануэль стоял рядом, тоже не подключаясь к общему ликованию. Для него все эти люди были чужими. Он тронул меня за рукав и спросил:
— Армандина, а мы будем высаживаться на берег? Я хочу посмотреть, как тут. Когда еще случай выпадет? И ты что‑то говорила про драконов…
Когда это я говорила? Не помню. Наверное, когда рассказывала про ловушки на пути сюда. А юный герцог таскался за мной по пятам всю дорогу и наслушался на мою голову. Приключений ему подавай. Драконов!
И ведь ничего с ним не сделаешь: потащится на берег как пить дать. А мне свидетели на встрече с Армандо не нужны.
Наконец сыновья и бывшие подчиненные насладились лицезрением Удиара старшего и он подошел ко мне. Заговорил, не давая вставить ни слова:
— А вот и наш талисман! Дай на тебя полюбоваться, деточка! Красавица, просто красавица! Бастиан ждал тебя как чуда и верил, что ты поможешь. Я, грешным делом, сомневался, а зря! Повезло парню, такую девчонку отхватил! Сам ни кожи ни рожи, даром что маг!
При этих словах мое лицо вытянулось.
— Не обижайся! Он у тебя молодец. Просто замечательный маг и очень хороший человек. А что лысый как я, — тут он погладил себя по загорелому блестящему черепу и газа его лукаво сверкнули, — Так это дело наживное. Волосы отрастут, главное все остальное, — тут он подмигнул, — на месте.
Я невольно улыбнулась в ответ. Отличный у Жерома отец! Даже удивительно, что у такого яркого, жизнелюбивого человека сын — унылый зануда. Младшенькие на папу больше похожи. Не знаю как лицом, а характером так точно. Кстати будет узнать, где же все‑таки Армандо? Почему не приплыл?
Жером — старший нахмурился:
— Не захотел, девочка. Спрятался в своем шалаше. Кажется, он боится с тобой встречаться. Все‑таки рабство и рудники не красят.
Этот дурень стесняется своей внешности? Он и раньше красавцем не был, но никогда не комплексовал по этому поводу. Точеные черты лица этому парню заменяло бронебойное обаяние, а я поставлю что угодно, оно никуда от него не делось.
— Он боится, ты его не узнаешь.
Я пожала плечами. У меня механизм узнавания связан с аурой, а она от внешности не зависит.
— Зря надеется. Но надо торопиться. Капитан Удиар, может, мы уже отправимся на остров?
