Толстенького хотейца звали Лей, он был другом юности Вэня. Тоже маг, он не был женат, всего себя отдавая магической науке. Добившись определенных успехов, он заскучал на родине и решил повидать мир. Посетив многие страны нашего континента, он обосновался в Элидиане. По его словам, ему нравились здешние женщины. Ха, невооруженным глазом видною что в этом доме нет женщины, тем более местной. Чисто, но неуютно. Учитель пожал плечами, мол, чему там нравиться, но возражать не стал. Сказал только:
— Лей, тебе нравится, что все здешние маги тебе в подметки не годятся. Так?
— Ну так, — грустно согласился толстячок.
— А ученики у тебя есть?
— Были, — он вздохнул еще грустнее, — такие тупые ребята. А главное, их невозможно заставить работать как положено. Бить их, видишь ли, нельзя, а по — другому не получается.
Я тихонько хихикнула. Это точно. Наши ребята — большие лентяи. Все на талант надеются, забывая, что из одного таланта дома не построишь.
Лей обратил на меня внимание:
— Вэнь, а это кто с тобой? Во дворе я прямо опешил. Если бы не знал, что Ти больше нет, то подумал бы, что это она. Сейчас вижу: молоденькая девочка. Внучка? Стой! Нет, не внучка! Это же иллюзия!
— Молодец, Лей, разглядел. Это моя ученица.
— Ты же не брал учеников. Уже давненько не брал.
— Так вышло, Лей, так получилось. Но я доволен. Динь — прекрасная ученица. Талантливая, сообразительная, а главное — трудолюбивая. Можешь мне завидовать.
— Я и завидую. Девочка, — обратился он ко мне, — Можешь снять иллюзию? Хочу полюбоваться на такое сокровище.
Учитель мне подмигнул, так что я убрала личину. Толстячок зацокал восхищенно:
— Надо же, какая красоточка. Ищи ей хорошего жениха, Вэнь, и как можно скорее. Взрослая динь‑ли не должна болтаться без мужа. Это опасно. Или ты хочешь отвезти ее на Хотей и выдать за кого‑то из собственных внуков?
Вэнь покачал головой:
— Вряд ли она согласится, а принуждать динь‑ли… Ты сам знаешь. Нет, жених ей и здесь найдется. В сущности, за этим мы сюда и приехали.
— За женихом? — хором удивились мы с толстячком.
— Можно и так сказать. Есть тут один на примете… Но они с Динь никак не могут встретиться. Вот мы его тут и подождем. Не возражаешь?
Толстый хотеец обрадовался:
— Зачем я буду возражать?! Хоть насовсем тут поселитесь, мне веселее будет.
Тут лохматый принес еду на черном лаковом подносе и мы уткнули свои физиономии в красивые фарфоровые миски. Во — первых, с дороги голодные, а во — вторых учитель приучал меня за едой не разговаривать. По — хотейски это считается неучтивым по отношению к тому, кто готовил. Что‑то вроде: еда невкусная, если ее приходится приправлять разговором.
Густая мясная похлебка была просто роскошной. Ни в одном трактире нам не подавали ничего подобного. Вероятно, такой душистой она была из‑за хотейских приправ. Хотелось бы мне научиться варить такую. К ней подавались тонкие лепешки, свежие овощи и сыр.
После ужина Вэнь предложил мне пойти отдохнуть. Я понимала, что старые друзья захотят поговорить без помех, поэтому кротко отправилась в спальню. Дошла, собралась уже раздеваться, скинула обувь, оставшись в одних носочках, и тут вспомнила, что учитель собирался спросить, как я усвоила Звездное покрывало. Повернулась и побежала спросить, когда ему будет угодно посмотреть, чему я научилась.
Долетела до двери в столовую и замерла, потому что услышала:
— Я ее немножко обманул, Лей. Это из‑за Ти. Она, умирая, заставила поклясться: я возьму ученика и не умру, пока его не выучу. Только обещание удерживает меня на этом свете. Ты же знаешь: дети драконов могут уйти по своему желанию и сами выбирают срок. Полтора года я не мог найти никого, кого стоило бы учить. И вот наконец повезло. Динь учится с удивительной скоростью. Теперь я скоро выполню данное Ти обещание и смогу с ней соединиться там, за пределом жизни.
На цыпочках, стараясь, чтобы не скрипнула ни одна половица, я вернулась в спальню, упала на кровать и заплакала. Учитель тоже собирается умереть и оставить меня одну. Все уходят, все меня бросают, никто не хочет остаться.
Ревела долго, под конец так измаялась, что начала засыпать. И тут, на границе бодрствования и сна, снова услышала голос Армандо:
— Дина, Дина, что с тобой? Ты плачешь? Что случилось?
Армандо обо мне беспокоится. Как я обрадовалась! Сразу слезы высохли.
— Не волнуйся так, Армандо, еще ничего не случилось. Лучше расскажи, как ты и где ты.
Он засмеялся:
— Я хотел тебе сказать то же самое. Где ты, Дина?
— В столице, Элидиане.
— Ты еще долго там пробудешь?
— Не знаю, но какое‑то время… Декаду или две точно.
Судя по голосу парень был счастлив:
— Отлично, Дина! Постарайся чтоб декад было две! Я уже еду и надеюсь скоро быть. Только вот спутник мне попался — сплошное несчастье. Из‑за него могу и задержаться.
Потрясающе! Он меня не упрекает, не ругает, просто беспокоится, что со мной. Может, я для него и вправду что‑то значу. А он тут же мне сказал:
— Дина, ты мне все свои вещи оставила. Я чувствую себя мародером. Нельзя так, девочка.
— Прости, Армандо, так получилось.
