Уважаемые читатели! Мой четвертый сборник Осень № 27, наполнен самыми глубокими произведениями, которые просто нельзя не прочитать. В честь своего 27-го дня рождения, я дарю вам этот сборник!
Уважаемые читатели!
Мой четвертый сборник Осень № 27, наполнен самыми глубокими произведениями, которые просто нельзя не прочитать. В честь своего 27-го дня рождения, я дарю вам этот сборник!
А. В. Котрик.
Осень № 27.
И цвета красок, размазанных по стенам.
Рассвет взойдёт над спящею землёй.
И от любви давно разбухли вены.
И не в ладах аккорды со струной.
В каком окне свеча зажжется ночью.
Что б прочитать при свете письмецо.
Но только в нем все тоже многоточие.
Что сморщит вновь уставшее лицо.
И первый снег, ноябрьской эпохи.
Растает вновь, как память о былом.
Который век, спит сердце в суматохе.
И не поёт от счастья за столом.
В календаре лишь осень двадцать семь.
Она не та, что были в моей жизни.
И как с войны в лесу голодный зверь.
Смотрю туда где пляшет дым от тризны.
Мои глаза ослепшие от солнца.
В златом пятне, лица не разглядят.
Как лист к траве спастись с надеждой жмется.
Боюсь идти где смерти марш трубят.
Ты не спеши растрепанная осень.
Твоих духов, дай аромат вдохнуть.
Твой взгляд пустой по прежнему пусть грозен.
Меня с собой возьми в свой долгий путь.
Забытый май.
Непонятное сердце щекочет.
Чувство то, что умолкло давно.
Жили мы говоря между прочим.
Что понять было нам не дано.
В терпком запахе теплого мая.
Вспоминаю забыть не могу.
Словно тени друзья исчезали.
На родном домом став берегу.
Тучи чёрные в небе зависли.
Как глаза смотрят вниз на меня.
Прочитают быть может все мысли.
Среди струй бессердечно пленя.
Сколько было же лет нам с тобою.
Оставляли дела на потом.
Умываться привыкли росою.
И гремел мая первого гром.
Наша улица стала безлюдной.
Даже я здесь непрошенный гость.
И с похмелья во сне непробудном.
Опереться так трудно на трость.
Май забытый ты шли мне приветы.
Как нам было тогда хорошо.
На плечах принеси мне рассветы.
Что бы всё поскорей зацвело.
Выходила печаль на дорогу.
Выходила печаль на дорогу.
В бирюзовом прозрачном плаще.
Одинока была что ей - богу.
Восседала на гордом коне.
Сколько лет было ей неизвестно.
Но морщины сжимали лицо.
И была средь друзей неуместной.
Уходила скучать на крыльцо.
Что ж, ты бродишь печаль бесконечно.
Для чего ты пришла в этот мир.
Можешь стать словно птицей беспечной.
Средь руинов найти монастырь.
Ведь предательство, тоже что травма.
С добрых слов, рану не излечить.
Может поздно, а может быть рано.
Без любви ты решила любить.
Пьёшь дожди только жажда сильнее.
Сто вопросов один лишь ответ.
К пыльным улицам сердце роднее.
Наша жизнь как коробка конфет.
Выходила печаль на дорогу.
В бирюзовом прозрачном плаще.
Обрела наконец-то свободу.
И её мне не встретить уже.
Пропавший из списка, пропавших без вести.
Прошла война метелью отшумела.
И на плечах пригрелась вновь весна.
Но колыбель печальную пропела.
Дорога та, что в путь с собой звала.
Свою звезду назвал весенним солнцем.
Что берегла средь холода и тьмы.
А всё что есть, под шёлковым суконцем.
Нельзя отдать пусть даже и взаймы.
Какое слово появится средь песен.
Последних строк что прятались в душе.
Быть может мир, стал сердцу скучен, тесен.
Ты так хотел, найти рай в шалаше.
Не может быть что в жизни перемены.
Всегда ведут в тот угол ярких грёз.
Но доиграв до боли старой смену.
Не избежать того что не всерьёз.
Что не любовь то новая атака.
А ведь она не греет как сестра.
Что в глубине обветренного мрака.
Прильнет щекой, у тусклого костра.
В последний путь сквозь хмурые туманы.
Давил на газ, хотел вернуться в дом.
Но за грехи расставил бог капканы.
Была весна, гремел над миром гром.
Ну вот и всё, закончилась поэма.
Среди друзей ты знай твой дух воскрес.
Среди аллей, где дремлют хризантемы.
Зарос травой, разбитый Мерседес.
Узник собственных желаний.
Как узник собственных желаний.
Терпеть не мог я влажных глаз.
А слов сорвавшихся со знаний.
Не вписал я в свой указ.
Ведь сил полно что б все разрушить.
А потом жалеть и пить.
Но память тяжкий груз обрушит.
На раны те что не зашить.
Мой старый дом стал будто тесен.
Давят стены мне грудь.
В дрожащих пальцах сжал болезнь.
Что цвета совести как ртуть.
А ты мне верная подруга.
Осенней тучей растворись.
Ты быть не можешь мне супругой.
В любви мне мёртвой притворись.
Звезда полей что светит ночью.
Плени меня не выпускай.
С тобой побыть хочу я очень.
Шершавой лаской обласкай.
Я узник собственных желаний.
И все уже предрешенно.
Я только жил средь обещаний.
Все как и было мудрено.
Пепел былых воспоминаний.
Чёрным вороном ночь опустилась.
На обрюзгший от града карниз.
В небе тёмном луна засветилась.
Тёмной тушью закончен эскиз.
На окне позабытые серьги.
В форме ярких и девственных звёзд.
Крылья ворона чёрным фейерверком.
Сыплят злость, на обугленный мост.
Горький дым только сердцу и дорог.
Так легко принять и отпустить.
Словно снег что похожий на творог.
Всю печаль я смогу растопить.
Не скормлю тело злому народу.
За смешки, и за ржавую медь.
За дарма прикупил я свободу.
Но растрепан как из плюши медведь.
Моя комната снова в тумане.
Словно улица в осень не спит.
Как затяжка на старом кафтане.
Смутный день в стоге мыслей торчит.
