Не люблю теплую осень и «бабье лето» – даже название звучит противно. Все должно быть в свое время! Летом тепло, зимой холодно, весной и осенью прохладно. Таков правильный порядок вещей. К чему все запутывать и устраивать летом арктические вторжения, зимой – оттепели, а осенью – какое-то непонятное лето? По этому поводу у меня имелись к мирозданию некоторые претензии. Невнимательно они там у себя в Асгарде нашей погодой управляют!
Поэтому я только обрадовалась первому серьезному похолоданию. С радостью достала пальто, ботинки, шарф и, довольная собой, отправилась в универ. Настроение против обыкновения было нормальным, почти хорошим.
К семинару я подготовилась – обе «Эдды» прочитала со всеми примечаниями и комментариями. Даже нарисовала в тетрадке высокохудожественные схемы: одну про богов – кто есть кто и кому кем приходится, а другую – про устройство мира. Вторая получилась особенно впечатляющей. Я отыскала цветные карандаши и изобразила ясень Иггдрасиль со всеми девятью мирами и мировым змеем, обвивающимся вокруг нашей многострадальной земли. Одни названия наподобие Свартальвхейма – земли темных альвов, обиталища тех самых цвергов, – настраивали меня на романтический лад, вытесняя из головы малопривлекательную реальность.
Я была этому только рада. Глупую историю с парнями обдумывать не хотелось. Вспоминая про нее, я испытывала странную неловкость и испанский стыд, хотя не чувствовала за собой никакой вины. Неплохо было бы разобраться в происходящем, но в то же время я понимала, что от меня сейчас ничего не зависит. Значит, остается ждать, ведь тайное рано или поздно становится явным, как я еще в младшей школе прочитала в знаменитом рассказе Драгунского. Именно поэтому подходить к Пашке с вопросами не стала. Созреет – сам расскажет.
И мой расчет оказался правильным. Во время большой перемены мы с Ленкой, как обычно, отправились в столовую. Преподаватель по исторической грамматике доцент с говорящей фамилией Сиромаха был столь любезен, что закончил лекцию на несколько минут раньше звонка и великодушно отпустил нас, строго наказав не шуметь в коридорах, смущая неокрепшие студенческие души предвкушением скорого обеда.
Нам повезло: мы проскочили без очереди и заняли удобный столик у окна с прекрасным видом на университетский двор. Там метался ветер, порхали листья, крутились в воздухе вертолетики – диковинные семена неизвестного мне дерева, срывались с веток редкие капли дождя, а в столовой было тепло и уютно. Особенно радовала мысль, что у нас полно времени и можно поесть спокойно, не заглатывая обед в спешке в надежде не опоздать на следующую лекцию.
– Что там у нас дальше? – спросила Ленка.
– Русская литература, – скривилась я.
В отличие от зарубежной отечественная литература семнадцатого-восемнадцатого веков меня вовсе не радовала. Даже произведение некоего Чулкова с игривым названием «Пригожая повариха» оказалось скукой смертной. Стихи Ломоносова или Тредиаковского вообще невозможно было читать. Это гораздо хуже обеих «Эдд», вместе взятых!
– А потом по зарубежке семинар? – уточнила она.
– Ага, на сладкое.
– Да какое там – к четвертой паре уже башка не соображает, – пожаловалась подруга. – А еще про всяких монстров отвечать!
Я вздохнула. Похоже, никто не разделяет моей симпатии к богам и героям древнеисландского эпоса.
Над нашим столом нависла тень. Я подняла глаза – Пашка стоял с подносом и непринужденно улыбался:
– Можно?
Мы с Ленкой не высказали энтузиазма, и он пояснил:
– Первокурсники набежали, мест нет.
Ну да, ну да! Как будто его не отпустили пораньше вместе со всеми. Но отказывать было бы совсем невежливо, и мы синхронно кивнули. Пашка уселся на свободное место, и за столом сразу стало тесно.
– Чего грустные сидите? – спросил он, зачерпывая ложкой суп.
